Сьюзен Нэпьер - Город любви

— Что «но»? Какого черта ты делала с ним в бассейне? — Гнев его прорвался наружу. — Разве ты не знаешь, какой он распутник? Я видел, как он смотрит на тебя, когда Ашли нет рядом. Почему ты позволила ему так близко приблизиться к тебе?..

— Я ничего ему не позволяла, — запротестовала она, стараясь убедить себя в том, что гнев Люка в действительности направлен не на нее.

В его карих глазах появилась враждебность.

— Тебе не надо было купаться в бассейне одной.

Она моргнула, потрясенная этим обвинением.

— Ты осуждаешь меня?

— По крайней мере, ты должна была выйти, когда увидела, что он приближается к тебе...

— Я не видела, как он приблизился!

Люк помрачнел и переступил с ноги на ногу.

— Этот купальник обтягивал тебя, словно вторая кожа, — пробормотал он, и рука его сжала влажное полотенце.

— Ты обвиняешь меня в том, что я флиртовала с ним? — воскликнула она.

— Я этого не говорил. Я просто хочу сказать, что Россу нельзя доверять, — произнес он с мрачной агрессией.

Девушка гордо выпрямилась.

— Он говорил о тебе то же самое.

— Что именно?

Вероника уже не могла отступать назад.

— Он сказал мне о тебе и Карен. Сказал, что вы гораздо больше, чем просто знакомые...

— И ты поверила ему? — Его возмущение было очень убедительным, но она видела, как он вздрогнул при упоминании имени ее сестры. — Разве можно верить тому, что говорит этот кретин? У него есть только один способ выставить себя в выгодном свете — это очернить кого-то другого!

Вероника знала, что Люк был прав, но она также знала, что ложь часто основывается на правде.

— Нет дыма без огня.

Это было последней каплей, переполнившей чашу.

— Ну, если ты веришь ему больше, чем мне, то тогда — давай, вперед! — взорвался он и широкими шагами направился к двери.

Вероника осталась одна, и в голове у нее звенело так, будто рядом взорвалась граната. Ведь Люк ничего мне толком не объяснил, беспомощно подумала она, но при этом страшно разозлился на то, что я прислушалась к словам Росса.

И Вероника облегченно вздохнула оттого, что смогла устоять перед мощным притяжением, побуждавшим ее забыть о своей гордости и своих принципах ради случайной любовной связи.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Вероника вбежала спальню, стащила с себя мокрый бюстгальтер, прилипший к телу, и небрежно бросила его на пол возле кровати. Оглядевшись вокруг себя, она нахмурилась.

— Ищешь вот это?

Вероника резко повернулась. Сморгнув досадную влагу, появившуюся на ресницах, она увидела Люка, вошедшего в комнату с полотенцем в руках.

— Извини, я забыл, что держал его, когда спорил с тобой, — усмехнулся он криво. — Я подумал, что оно понадобится тебе.

Вскрикнув, Вероника схватила первую попавшуюся вещь с кровати, чтобы прикрыть свои обнаженные груди. К несчастью, это оказалась маленькая декоративная подушка, едва ли пригодная для подобной цели.

Люк не сводил глаз с ее бледного лица, улыбка его исчезла.

— Боюсь, что заставил тебя расплачиваться за чьи-то грехи. В этих обстоятельствах ты имела полное право задавать те вопросы, которые задала, и ожидать честного ответа, даже если он не слишком внятный. Иногда поцелуй бывает всего лишь поцелуем: ни больше, ни меньше.

— Ч-что?

— Я говорю о Карен, — резко сказал он. — Я поцеловал ее единственный раз — на том праздничном ужине, сразу после их приезда в Лондон. Если быть более точным, то не я поцеловал Карен, а она меня. Твоя сестра выпила лишнего и стала ко мне приставать. Мелани была шокирована, поэтому я пытался превратить все в шутку, чтобы не создавать неловкую сцену за столом, но Карен посчитала, что я серьезно поощряю ее. Следующие несколько недель она преследовала меня — звонила мне, поджидала меня возле офиса и дома... Она стала просто невыносимой, и поэтому я попросил Мелани поговорить с ней. С тех пор я ее не видел.

— О... — Веронике стало немного легче, но в горле по-прежнему стоял комок, и ей было трудно говорить. Похоже, Люк стал очередным увлечением Карен. Она постоянно влюблялась в мужчин, которые были либо гламурно недоступны, либо могли принести реальную пользу. Люк, скорее всего, был и тем, и другим.

— Карен очень хорошенькая девушка, но совсем не в моем вкусе, — продолжал Люк, медленно обходя кровать. — Она думала, наверное, что я не смогу устоять против ее очарования...

Теперь он был уже совсем близко, и Вероника увидела, что в его взгляде мелькнуло что-то необузданно-дикое.

— Такое вполне возможно, Люк, — подтвердила она, — я знаю, на что способна Карен, поэтому тебе не надо...

— Я обнаружил, что мои деньги являются неким афродизиаком для некоторых женщин, — тихо продолжал он, останавливаясь перед ней. — А мне не нравится, когда меня рассматривают как некую богатую сексуальную особь. Поэтому я стараюсь избегать тех мест, где собираются изысканные прелестницы, охотящиеся за мужчинами с детьми и положением. — Он взглянул на нее сквозь густые черные ресницы. — Тот факт, что я спал с тобой в Париже, совсем не свидетельствует о том, что я сексуально распущенный сатир...

Вероника почувствовала, что краснеет.

— Извини... — она чуть не прикусила язык. Он так ее запутал, что она теперь извиняется перед ним!

— Я не такой уж порочный человек, — пробормотал Люк. — Я не вступаю в случайные связи и всегда забочусь о тех, кто вошел в мою жизнь. И я способен по достоинству оценить такую редкую женщину, как ты...

Ресницы его взметнулись вверх, когда он увидел, что рыбка клюнула на столь заманчивую наживку.

— К-как я?

— Женщину, которая обладает умом и не боится быть самой собой, отвечает за свои поступки и отстаивает свои убеждения... — Он нежно провел пальцами по ее руке, как бы в подтверждение своих слов. — Женщину, которая обладает хорошим чувством юмора, проявляет терпимость к ошибкам других людей...

Она с подозрением взглянула на него, и глаза ее сузились. А его вкрадчивый голос понизился и стал чарующе сексуальным...

— Женщину, внутри которой таится глубокая страсть... — Он сделал к ней порывистый шаг. — Ты вся мокрая, дай я вытру тебя.

— Я сама вытрусь, — слабо возразила она.

— Но я хочу это сделать, — непреклонно сказал Люк и стал медленно и тщательно вытирать ее обнаженные груди, на которые с волос все еще капала вода. — Ты вся дрожишь, — заметил он, нежно вытирая ее сосок.

— Не от холода, — выдохнула Вероника, и ноздри его победно задрожали, когда он почувствовал запах ее мгновенного возбуждения.

Он склонил голову, поймал дрожавший сосок губами и стал согревать его языком.