Развод. Крепость из стекла - Милана Усманова

Вам скостят срок, но это не значит, что вам подарят свободу, – добавил он на шокированный взгляд. – Вас будут судить, как положено.

– Но я же помогал! Я сотрудничал со следствием! – запротестовал Алексей. – Мне обещали лояльность…

– Сотрудничество учтут при вынесении приговора, – холодно ответил майор. – Но мошенничество, подделка документов и участие в преступной группе – это всё равно статьи Уголовного кодекса.

12:55

В основном зале ресторана царила суматоха. Прибывшие наряды полиции оцепили здание, "скорая" увозила раненых, следственная группа работала на месте происшествия.

Михаил Иванович посмотрел на часы:

– Пора позвонить дочери и сообщить, что этот кошмар закончился.

13:00, безопасная квартира

Зазвонил телефон. Елена схватила трубку:

– Дочка, – голос отца звучал устало, но торжественно, – всё кончено. Гранкин арестован.

Елена закрыла глаза, чувствуя, как подкашиваются ноги:

– Правда? Это действительно конец?

– Да. Теперь вы с Таей в полной безопасности.

Тая подошла к матери и шёпотом спросила:

– Мама, всё получилось?

– Да, дорогая, – Елена крепко обняла дочь. – Всё закончилось. Мы свободны.

Впервые за всё время с момента обнаружения измены бывшего мужа Елена заплакала от облегчения. Стеклянная крепость её иллюзий даным-давно разбилась, но теперь она могла построить новую жизнь. Искреннюю, без лжи и предательства.

Глава 10

Восемь месяцев спустя

Городской суд встретил меня знакомым запахом старого дерева и канцелярской пыли. Я шла по коридору в сопровождении Киры Львовны, и каждый мой шаг эхом отдавался в высоких потолках. Сегодня был последний день процесса – оглашение приговоров.

– Готовы? – спросила адвокат, остановившись у дверей зала.

– Готова, – кивнула я, хотя внутри всё сжималось от напряжения.

За эти месяцы я успела привыкнуть к судебным заседаниям, к холодным взглядам подсудимых, к бесконечным вопросам прокурора и адвокатов. Но сегодня всё заканчится.

Зал был переполнен. Журналисты, родственники, любопытные. Я заняла своё обычное место в первом ряду, рядом с отцом, который прилетел специально на приговор.

Гранкин сидел в клетке, по-прежнему спокойный. Рядом с ним – Дмитрий Вайновский, заметно похудевший. В соседней клетке находился Алексей, подавленный и избегающий взглядов.

Мария же была на скамье подсудимых – ей как активно раскаявшейся разрешили это. Она несколько раз пыталась поймать мой взгляд, но я отворачивалась.

– Встать, суд идёт! – объявил секретарь.

Судья Воронцов, пожилой мужчина с седой бородой, вошёл в зал. За три месяца процесса я успела понять – он справедливый, но жёсткий.

– Именем Российской Федерации, – начал он торжественно. – По делу о мошенничестве в особо крупном размере, организации преступного сообщества и других преступлениях…

Он начал зачитывать приговор. Сначала Гранкину:

– Виктор Львович Гранкин признается виновным по статье 210 части 4 УК РФ – организация преступного сообщества, по статье 163 части 4 – вымогательство в особо крупном размере… Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на восемнадцать лет в исправительной колонии особого режима.

Гранкин даже не дрогнул. Только слегка кивнул, словно ожидал именно такого исхода.

– Дмитрий Викторович Вайновский… двенадцать лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Дмитрий побледнел и судорожно схватился за решётку клетки.

– Алексей Владимирович Рогожин… шесть лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима с учётом сотрудничества со следствием.

Я почувствовала странную пустоту. Шесть лет. Когда он выйдет, Тае будет девятнадцать. Взрослая девушка, которая, возможно, даже не захочет знать и видеть своего отца. Стоило ли счастье дочери, и даже своё собственное, всего этого, Лёша? Какой же ты дурак, мягко говоря.

– Мария Андреевна Ковач… три года лишения свободы в исправительной колонии общего режима с учётом активного сотрудничества со следствием и раскаяния.

Вот так. Никакого условного наказания. Суд не стал смягчать до предела. И это, наверное, прапвильно.

Маша прикрыла лицо руками и заплакала.

Когда судья закончил зачитывать приговоры, в зале ненадолго повисла странная тишина, но вскоре началась суета: адвокаты подходили к своим подзащитным, конвоиры готовились к этапированию.

– Елена Михайловна, – обратился ко мне следователь майор Соколов. – Хотел поблагодарить вас за мужество. Без вашего сотрудничества мы бы не смогли закрыть это дело так быстро.

– Спасибо, – я пожала ему руку.

– Хотел вам сказать, что активы Гранкина арестованы и будут конфискованы. Часть пойдёт на возмещение ущерба пострадавшим. В том числе и вам.

Выходя из зала, я столкнулась с Машей. Её уводили под конвоем, но она попросила минуту для разговора.

– Лена, – она стояла передо мной в тюремной робе, постаревшая на несколько лет. – Я знаю, что не имею права просить, но…

– Не проси, – перебила я. – Не проси прощения. Не проси понимания. И не проси дружбы.

– Я хотела сказать спасибо, – тихо сказала она. – За то, что согласилась на сотрудничество. Если бы не это, мне дали бы намного больше.

– Я делала это не ради тебя. А ради справедливости.

– Знаю, – она опустила голова. – Лена, когда я выйду… я уеду. Навсегда. Не хочу, чтобы моё присутствие напоминало тебе о том, что произошло.

– Правильное решение, – сухо ответила я.

Конвоир тронул Марию за плечо:

– Время вышло.

Она обернулась на пороге:

– Прощай, Лена. Береги себя и Таю.

Я не ответила. Просто смотрела, как её уводят.

***

Несколько дней спустя

– Мама, ты уверена, что не хочешь поехать? – Тая стояла у зеркала в прихожей, поправляя школьную форму.

– Уверена, солнышко. Это твоё решение, и я его уважаю.

Сегодня была последняя возможность для Таи увидеться с отцом перед его отправкой в колонию. Она долго думала и вчера вечером сказала, что всё-таки поедет.

– Я просто хочу сказать ему, что я его прощаю, – объяснила она. – Но что он больше не мой отец. Пусть знает.

Таю отвёз Пётр, он остался работать у меня на постоянной основе. Я же пошла в офис "Кристалла", который за эти месяцы полностью преобразился.

Новые сотрудники, новые проекты, новая энергия. Без Алексея компания словно вздохнула полной грудью. Я поняла, что многие наши проблемы были связаны именно с его методами управления: авторитарными, подавляющими инициативу.

– Елена Михайловна, – секретарь Анна подошла с папкой документов. – Пришло приглашение на международную конференцию в Женеве. Хотят, чтобы вы выступили с докладом о наших методиках.

– Женева? – я подняла глаза от бумаг. – Интересно. Отправьте согласие.

За эти