Сын моего сына - Марина Вуд

на его условиях. И чем больше ты будешь ему подчиняться, тем сложнее будет выбраться из этого.

Мы тепло прощаемся, обмениваясь несколькими дежурными фразами, и я направляюсь к сыну. Он поднимает на меня свои светлые глаза, и я, чуть наклоняясь, беру его за руку.

— Пошли, Дань, — шепчу я, чувствуя, как тревога затмевает мысли. Мы возвращаемся к машине, и я, чуть задержав дыхание, открываю дверцу, помогая ему забраться внутрь.

Я усаживаю сына в детское кресло, а сама ныряю на переднее сиденье и закрываю дверцу.

— Как встреча? — спрашивает он, аккуратно трогая машину с места.

— Нормально, — отвечаю я, стараясь держать голос ровным. Я не хочу углубляться в разговор, особенно после того, что рассказала Ольга. Всё внутри дрожит от тревожных мыслей, и мне хочется лишь одного — как можно быстрее оказаться дома.

Через несколько минут в машине раздается звонок телефона. Водитель бросил короткий взгляд на дисплей, и я замечаю, как его лицо становиться серьёзным. Он принимает вызов, не сбавляя скорости.

— Да, Тимур Эльдарович, — говорит он, слегка понизив голос. Я чувствую, как в груди сжимается.

Отвожу взгляд в окно, делая вид, что не придаю значения его разговору, но слух обостряется.

— Всё нормально, Тимур Эльдарович. Мы как раз сейчас едем обратно, — говорил Сергей, и я замечаю, как его тон становиться более сдержанным. — Да, минут десять назад. Всё спокойно, — он на секунду смотрит в мою сторону, как будто проверяет, не подслушиваю ли я, но продолжает говорить. — Понял, кивает и отключает звонок.

Меня охватывает лёгкое головокружение. Он что, следит за мной по его поручению? Я отвожу взгляд от окна и смотрю на сына, который беззаботно играет с подаренной Ольгой игрушкой.

— Домой сразу или ещё куда-то заедем? — улыбается Семен.

Я смотрю на него, пытаясь понять, знает ли он больше, чем показывает, но не нахожу ничего подозрительного в его лице. Просто профессионал, выполняющий свою работу.

— Домой, — коротко отвечаю я, снова отворачиваясь к окну.

10

Тимур

Возвращаюсь домой. Уже поздно, день сегодня выдался бесконечным. Город утонул в огнях, но мне сейчас нет дела до всего этого — слишком много мыслей бурлит в голове. Я паркую машину, глушу двигатель и какое-то время просто сижу, прислонившись к подголовнику. Тишина ночи давит на уши, а мысли о сегодняшних разговорах с Телецким и всём этом политическом бардаке не дают покоя.

Наконец, тяжело выдохнув, выхожу из тачки и иду к двери. Открываю замок и захожу внутрь. В доме тихо, только слабый свет из гостиной вырывается в коридор. Снимаю пальто и прохожу в комнату, чувствуя усталость, но одновременно и напряжение. Как только оказываюсь в гостиной, бросаю взгляд на диван, где обычно играет мелкий. Но в этот раз там пусто.

Я уже как-то и привыкать к ним начал. Ангелина наверняка уже уложила его спать, — мелькает в голове.

Прохожу дальше на кухню. На столе — недопитый чай. Значит, Геля ждала меня, но не дождалась. Могу себе представить её усталое лицо, как она закутывается в плед, сидя тут одна. Это почему-то вызывает во мне тихое раздражение.

Из верхнего кухонного шкафчика, достаю бутылку с янтарной жидкостью. Медленно наливаю себе выпить и облокачиваюсь на стол. В голове всё ещё гудит от разговоров о выборах.

Заслышав шаги, поднимаю глаза. В дверях стоит Геля, на ней какая-то нелепая, длинная пижама, волосы растрёпаны. Уставшая, но всё равно красивая. Мы несколько секунд смотрим друг на друга молча, а потом она подходит ближе.

— Вы поздно, — говорит тихо.

— Да, были дела, — отмахиваюсь, стараясь не углубляться в детали. Я вижу, как её глаза чуть сужаются. Она явно хочет что-то спросить, но сдерживается. Снова эта невидимая стена между нами.

— Вы голодны? — наконец, спрашивает она, указывая на холодильник. В её голосе слышится какое-то напряжение.

— Нет, не голоден, — отвечаю резко и тут же ловлю её пристальный взгляд. Чувствую, что сам встаю на грани взрыва, и этого сейчас нельзя допустить.

— Тимур Эльдарович, я бы хотела с вами поговорит, — Геля медленно опускает руки на стол, глядя на меня с тревогой.

— Говори, — отвечаю, сам не понимая, почему так резко. Возможно, это всё накопившаяся злость.

Она молчит, но я вижу, как её лицо каменеет. Это напряжение между нами всё сильнее давит на виски. Кажется, я снова что-то сделал не так, но сил разбираться уже нет. Хочу просто выпить и забыться до утра.

Ангелина медленно тянет руку к карману и достает что-то. Когда она протягивает мне маленькую карточку, я сразу понимаю, что это — та самая банковская карта, которую я ей дал вчера.

— Что это? — спрашиваю, нахмурив брови, хотя ответ мне уже очевиден.

— Ваша карта, Тимур Эльдарович. Спасибо, но я ею не воспользовалась, — её голос звучит тихо, но отчётливо.

Зачем она это делает? Почему отказывается от того, что я ей предлагаю?

— Почему? В чём дело? — спрашиваю, не скрывая недовольства.

Она поднимает на меня взгляд, и в её глазах я вижу не только усталость, но и что-то другое, что заставляет меня напрячься.

— Вы хотите меня контролировать? — наконец, произносит она, и этот вопрос звучит как вызов. Словно ей уже всё равно что я скажу.

— Контролировать? — Я повторяю её слова, пытаясь осмыслить услышанное. — О чём ты говоришь?

— Я не могу избавиться от ощущения, что всё, что вы делаете, — это часть какой-то вашей игры. Как будто каждый мой шаг теперь зависит от вас, от того, что вы решите мне позволить или запретить, — она говорит спокойно, но в её голосе слышится некое напряжение, которое меня злит.

— Это бред, — отрезаю, чувствуя, как во мне поднимается волна негодования. — Я даю тебе возможность не думать о деньгах, чтобы ты могла просто жить нормально. Что в этом плохого?

— Может, в этом и нет ничего плохого, — она делает паузу, будто подбирая слова, — но я чувствую себя в ловушке, как будто мои решения больше ничего не значат.

Я тяжело выдыхаю, понимая, что разговор уходит совсем не в ту сторону. В моём мире такие вопросы решаются иначе, а тут всё кажется слишком личным.

— Ты хочешь сказать, что это плохо — не думать о