Линда Инглвуд - Искатель приключений

– Господи, откуда ты все это знаешь?

Фредерик покачал головой.

– Не имею понятия. Просто вдруг вспомнил.

Настроение Элизабет изменилось, она повеселела.

– Если нам удастся поймать рыбу, мы ее сварим!

– Конечно. У нас будет неплохая диета: фрукты, орехи и рыба. Вот только нет соли. Ну, ничего страшного, это временно. Жить можно.

– Но мы же не останемся тут до бесконечности, Фредерик! Если я не вернусь домой и умру с голода, то отец с сестрой сойдут с ума. Нас вот-вот начнут разыскивать, если еще не начали.

– Да, ты права.

Элизабет взглянула на него.

– А вдруг они ищут совсем в другом месте?

– Конечно, такое недоразумение не исключено. И все же, думаю, эти места не обойдут стороной. Если мне удастся добыть огонь, мы будем жечь костер и день и ночь. Кто-нибудь нас обязательно заметит.

Конечно, надо развести костер, подумала Элизабет и вдруг чуть не заплакала. Ведь может так получиться, что их никогда не найдут! И они останутся здесь до конца своих дней, будут питаться фруктами, орехами и рыбой, а спать на песке. Она никогда не сможет почистить зубы мятной пастой, насладиться горячей ванной, не вымоет голову душистым шампунем, никогда не пообедает в своем любимом ресторане.

А магазины, а кино, а друзья!..

По ее щекам потекли слезы. Фредерик встал и протянул ей руку.

– Пошли. Если мы будем сидеть и оплакивать самих себя, лучше от этого не станет.

– Ты и не плачешь, это я реву, – пробормотала Элизабет. Отсутствие дезодоранта, казалось, было даже ужаснее отсутствия крыши над головой.

Фредерик наклонился и потянул ее за руку.

– Вставай. Надо принести кусок парусины.

– Для чего?

– Еще не знаю. Но я не хочу оставлять его на берегу.

Они спустились с холма, и тут Элизабет почувствовала страшную слабость и отвращение к самой себе. Что с ней случилось? Такая подавленность не в ее характере!

– Фредерик, прости меня, – сказала она, тяжело вздохнув.

– Все забыто.

– Я мечтала о дезодоранте, поэтому так расстроилась. Наверное, от меня несет горелым пластиком от воздушного шара. Кстати, из-за этого отвратительного запаха мы ничего не сумеем сделать из остатков монгольфьера. Жаль, корзина пропала неизвестно куда, там был несессер с сандвичами.

Он звонко рассмеялся, словно его спутница произнесла нечто чрезвычайно остроумное.

– Ну и что? Я бы тоже отдал полцарства за простую зубную щетку.

– Вот-вот. Если вернусь домой, всегда буду помнить об этом.

Он усмехнулся.

– Через несколько недель ты все забудешь.

– Нет, не думаю. Мне кажется, что я способна на многое, лишь бы надеть чистую одежду.

– Сегодня это беспокоит тебя сильнее, чем вчера.

– Да, может быть, потому, что я плохо спала.

– Серьезно? Почему же ты меня не разбудила? Мы могли бы поговорить о чем-нибудь.

– В таком случае у тебя сегодня тоже было бы мрачное настроение.

Фредерик тепло улыбнулся и взял ее за руку.

– Элизабет, ты имеешь право быть в плохом настроении, поэтому перестань себя обвинять.

От его прикосновения ее бросило в жар. Но она тут же отругала себя: Фредерик не имел в виду ничего, кроме дружеских чувств. Вид у нее ужасный, такая женщина не может понравиться. Пусть он смотрит на меня, подумала она, и даже берет за руку – это ровным счетом ничего не значит. Глупо делать из мухи слона, придавая романтический смысл всякой ерунде. Что бы ему ответить?..

– А как ты сегодня себя чувствуешь? Голова не болит?

– Она совершенно пустая, вот что меня беспокоит. А чувствую себя лучше, спасибо.

– Что-то не верится в пустую голову. Ты помнишь гораздо больше фактов, чем я, хотя у меня нет амнезии.

– Да, кое-какие картинки встают перед глазами. Мозг старается, работает… Но сосредоточиться на чем-то важном я пока не могу.

– Послушай, твои познания о кремне очень важны для нас. Развести костер – так здорово! Особенно ночью. Расскажи мне, как выглядит камень, и я тоже буду искать его.

– Это очень твердый минерал, обычно темного цвета.

– И ты думаешь, что он просто так валяется на земле?

– Почему бы и нет?

– Возможно, его стоит поискать на скалах у озера?

– Нет, те скалы вулканического происхождения.

– Ты что, специалист по геологии?

– Нет, это скорее хобби. Смотри, смотри!

Элизабет взглянула в сторону океана и заметила судно. Солнце отражалось в стеклах иллюминаторов ярко-белого цвета надстройки. Был даже виден флаг на мачте, так близко от берега проходило оно.

– Боже мой! Корабль! – Она подбежала ближе к воде. – Но так далеко! Они нас не заметят.

– Если б сейчас здесь горел костер, кто-нибудь на судне мог бы увидеть дым.

Элизабет возразила, продолжая смотреть на крохотный флаг на мачте:

– Почему какой-то дымок встревожил бы их?

– Потому что он возник на необжитом побережье. Думаю, что это привлекло бы внимание экипажа.

– Но они могут и не знать, что эти места необитаемы, – заметила Элизабет со вздохом. – Все ведь дело случая.

– Я уверен, команда обычно обращает внимание на появление какого-нибудь сигнала. Например, дыма от костра.

– Правда? Ты действительно так думаешь? – обрадовалась Элизабет. А когда снова повернулась к океану, корабль уже почти скрылся из виду. – Он ушел!

– Ничего. Придут другие суда. Пошли, принесем парусину, это недалеко.

Может, у него имелись серьезные причины на то, чтобы быть ранее таким, каким он себя преподносил другим? Есть люди, которые скрывают свою застенчивость под маской высокомерия. Теперь же у Фредерика этот защитный механизм исчез вместе с памятью о его прошлом. Утратив ощущение реальности происходящего, мистер Джоэл расслабился и сбросил утомительный камуфляж…

Элизабет понимала, что не сможет в столь непростой ситуации, в какой они оказались, как следует проанализировать характер этого мужчины. Ее попытки были всего лишь потугами психолога-любителя. Она едва-едва начала понимать сегодняшнего Фредерика. А тот, прежний мистер Джоэл, с которым она познакомилась в замке, остался для нее загадкой. Чтобы объединить их в одном лице, надо быть психологом-профессионалом.

Но ее интересовало все, что связано с ним. Бросив взгляд на его ноги, она спросила:

– Как ты обходишься без обуви?

– Прекрасно. В детстве всегда бегал босиком.

– Ты не поранил ступни?

Фредерик улыбнулся:

– Беспокоишься обо мне?

Элизабет смутилась и почувствовала, что краснеет. Ей показалось, что его рука стала еще теплее. Она не могла понять, почему столько думает о привлекательности Фредерика, о его обаянии.

– Это естественно, ведь мы вместе попали в беду, – ответила она, еще больше смущаясь.