Людмила Леонидова - Рождество в Париже

Она сбросила накидку и поймала восхищенный взгляд Мишеля.

— Ты необыкновенна, прекрасна! Ты настоящая Наташа! Я тебя приглашаю на танец.

«Почему Наташа?!» — удивленно подумала она, но Мишель уже увлек ее вперед, делая тщетную попытку быстро пройти сквозь толпу гостей. Их останавливали, знакомились с Машей, и она чувствовала, что привлекает внимание…

Негромко играл оркестр. Танцующих было мало.

Мишель вел уверенно и легко, слегка прижимая Машу к себе. Девушка, чутко прислушиваясь к музыке, точно поддавалась движениям партнера.

Она зря переживала за прическу: в отеле ее искусно постригли и уложили. Шея была полностью открыта, и Мишель, наклоняясь, чтобы что-то сказать, касался ее губами. Было очень приятно, Маша вся напрягалась от сладкого возбуждения, по спине ползли мурашки, а в голове, как в тумане, расплывались его слова:

— Ты настоящая северная звезда, Господи, ты же пахнешь снегом, ты настоящая Натали, такую я тебя и представлял!

Он подвел Машу к краю площадки. Они оказались в полумраке, среди экзотических деревьев.

«Вряд ли, что они живые», — подумала Маша, сорвала плотный блестящий лист и бросила вниз. Лист, планируя, медленно полетел. Внизу, как на макете, чередой выстроились маленькие домики, которые с высоты небоскреба казались игрушечными, а по узеньким ленточкам шоссе двигались такие же игрушечные машинки. У Маши закружилась голова.

— Я не могу смотреть вниз, мне страшно, — шепотом призналась она.

Мишель развернул ее к себе. Маша вся дрожала, несмотря на то что стояла теплая, по-настоящему южная ночь.

— Смотри на меня, со мной тебе не может быть страшно.

Вокруг как будто все исчезло — были только они вдвоем.

— Ты из той волшебной русской сказки, которую мне в детстве рассказывала мама. Я знал, что найду тебя. — Он взял ее тоненькую руку и прижал запястье к своим губам.

После этих слов вдруг неожиданно, как молния с неба, сверкнула вспышка, и невесть откуда взявшийся парень-фотограф уже размахивал черной пластинкой фотографии из поляроида. Снимок оживал на глазах: влюбленная пара, почти что новобрачных — бело-розовое Машино платье, темный с бабочкой фрак Мишеля.

«Не хватает только фаты», — подумала Маша.

А Мишель как будто прочел ее мысли, произнес:

— Ты выглядишь как невеста! — И потом добавил почти серьезно: — Это твоя первая проба, Натали.

«Если все это сон, то фотографии завтра не окажется», — решила Маша и положила снимок в маленькую сумочку.

14

Утром Пьер неважно себя чувствовал и отказался от программы Мишеля. Маша пообещала вернуться к полудню, но день пролетел как миг, и, приехав в гостиницу только к ужину, она испытывала неловкость.

На следующий день девушка поехала в магазин, чтобы купить купальник, — Мишель пригласил ее на парти у бассейна. Этот коктейль начинался в полдень, в самое жаркое время в Лос-Анджелесе.

Магазин, в который попала Маша, оказался очень дорогой. Молоденькие продавщицы тут же набросились на нее, предлагая купальники лучших фирм. Маша перемерила с десяток и остановилась на белом с черной отделкой. Она решила, что целиковый купальный костюм будет выглядеть приличней для такого случая, поэтому бикини, как ее ни уговаривали продавцы, даже не мерила. И без того вырез в нижней части выбранного купальника выглядел достаточно провоцирующим, а бедра и пах были настолько открыты, что девушки тут же отвели ее в салон к косметологу, чтобы сделать эпиляцию — убрать даже самый легкий пушок на ногах, а также побрить и «причесать» самую интимную часть тела, оставив узенькую модную дорожку.

«Настоящая укладка», — подумала Маша.

Примерив еще раз купальник, Маша осталась довольна — он подчеркивал достоинства ее фигуры. Правда, излишне сексуальный вырез по-прежнему беспокоил Машу, но продавцы настояли на своем: «С такой фигурой закрытые фасоны будут выглядеть старомодно!»

Маша согласилась. Ее высокая, не маленькая грудь, задрапированная полускладками, казалась еще больше и привлекала к себе внимание. Белокурые завитки в паху больше не топорщились в разные стороны и не вылезали из-под купальника. Заворачивая коробку с покупкой в блестящую бумагу, девушка предложила на выбор несколько дезодорантов-интим. Маша выбрала «Орхидею».

Отель, куда она была приглашена на прием, находился в горах, недалеко от Голливуда. Портье проводил ее в блестящую никелем и холодным мрамором раздевалку перед бассейном. После жары раскаленного города здесь стояла приятная прохлада. Интерьер украшали мягкие непромокающие ковры, огромные зеркала, пальмы в напольных керамических вазах, свисающие со стен вьющиеся растения. Приняв душ и переодевшись в новый купальник, Маша воспользовалась купленным дезодорантом. Бросив на себя критический взгляд в зеркало, она вышла к бассейну.

Площадка, на которой проходил прием, была огромной. Вблизи круглого бассейна с голубой водой располагались столики, резные кресла. Поодаль — лес экзотических деревьев. Гости с фужерами в руках, беседуя, бродили по «лесным тропинкам», сидели за столиками, кто-то загорал, купался.

Официанты разносили на подносах напитки, сандвичи.

Мишель, сидевший с кем-то за столиком, увидев Машу, быстрым шагом направился к ней. Сдержанно поздоровавшись, он поинтересовался самочувствием отца и подвел к своему столику. Там сидел высокий интеллигентного вида длинноволосый юноша в очках. Маша почувствовала, что прервала какой-то важный разговор.

— Я хочу тебя познакомить с моим другом Клодом.

Клод встал и вежливо поклонился.

— Мы работали с ним над предыдущим фильмом, а теперь написали сценарий для нового, в котором… — Мишель, помедлив, посмотрел на огромный щит, видневшийся на горизонте перед Голливудом. На нем крупным планом была Мики со знаменитым актером — сцена из прогремевшего фильма Мишеля, — …в котором, — как-то нерешительно продолжил он свою мысль, — я предлагаю тебе главную роль — русской графини Натали.

«Так вот в чем дело, — наконец догадалась Маша, — он постоянно во мне видит прообраз своей будущей героини, а мне казалось… — Но, устыдившись собственных мыслей, подумала: — Нет, мне ничего не могло казаться! Ведь он сын Пьера, который меня любит и столько для меня сделал! И потом, Пьер рассказывал, что Мишель натура творческая, увлекающаяся и, кроме одной возлюбленной — своей работы, — он не замечает никого и ничего».

Увидев Машино разочарованное лицо, Мишель предложил ей подумать, прежде чем ответить, поговорить с Пьером, а пока почитать сценарий.

А Клод, подарив Маше несколько дежурных комплиментов, продолжил прерванный с Пьером разговор о фильме.