Сьюзен Барри - Королевский пурпур

Увидев в ясных глазах Люси сомнение, он снова расхохотался и спросил:

— Вы мне не верите, малютка? Почему это вы мне не верите?

Люси покачала головой:

— Не знаю.

— Уверяю вас, я редко лгу… Ложь имеет обыкновение бить по человеку рикошетом. — Эйвори слегка подправил небольшой щиток над лобовым стеклом, и золотые лучи предвечернего солнца перестали слепить ему глаза. — А вы, разумеется, не лжете никогда… Что-то подсказывает мне, что вам даже никогда не приходит в голову покривить душой.

— Вы имеете в виду, что я прозрачна как стекло?

— Ну что может быть прелестней, чем безупречное стекло? Если вы когда-нибудь коллекционировали хрусталь, вы понимаете, что я хочу сказать.

— Только не говорите, что, имея возможность держать такой автомобиль, вы еще страстный собиратель всевозможных ценностей и прячете их где-нибудь в тайнике!

Блеснули красивые белоснежные зубы — белее очищенного миндаля. Эйвори закинул голову и весело, оглушительно расхохотался:

— Напомните мне, чтобы я показал вам сегодня один из таких тайников, когда мы прибудем к месту назначения.

Они проезжали через типичную для Суррея деревню, и Эйвори показал рукой на красивые деревянно-кирпичные домики.

— Сколько очаровательных мест в Англии! Потому-то мне всегда хочется вернуться сюда, потому что эти края никогда не забываются.

— Что вы имеете в виду под «местом назначения»? — спросила Люси. — Куда мы едем?

— Подождите — и сами увидите, — ответил он тихо. — Подождите — и увидите.

— Как давно вы в Англии? Вы ведь не всегда здесь жили, правда?

— Нет, разумеется, нет. Моя жизнь началась в Серонии, получил образование здесь, в Англии, провел немало лет в Америке, а теперь вернулся сюда.

— Вы провели много лет в Америке? — Почему-то это сообщение заинтересовало Люси. — У графини в Америке внук…

— Вот как? — проговорил он, сворачивая с главной дороги на узкую боковую дорожку, где летом, должно быть, стоял густой аромат жимолости и диких роз, и даже сейчас, ранней весной, она представляла собой прелестный зеленый туннель, бегущий между высокими склонами, с нависшим над ним тонким кружевом только что распустившейся нежной листвы.

С одной дорожки машина свернула на другую, здесь склоны были еще круче, а сама дорога испорчена рытвинами, оставшимися после весенних ливней, и колеей от тракторов. Колея заканчивалась перед белыми воротами, за которыми прятался фермерский двор; в глубине между голыми ветками виднелись высокие трубы, а на фоне светло-голубого неба четко вырисовывалась телевизионная антенна. Появление машины громким гоготом встретили гуси, а на столбиках ворот, взлетев, устроилось несколько кур.

Люси с интересом всматривалась вперед сквозь лобовое стекло. В просветах между деревьями она заметила покатую линию крыши и покосившиеся трубы. Ей показалось, что дом очень старый. Он был так надежно упрятан, что с главной дороги, по которой они недавно ехали, его совсем не было видно. Когда Пол вышел из машины, открыл белые ворота и они въехали во двор, Люси увидела, что это не просто фермерские строения, а настоящий загородный дом. К нему через белую калитку вверх поднималась дорожка, створки окна были распахнуты. От ветра развевались цветные занавески, а под окном на выложенной кирпичами террасе стояла белая же садовая скамья.

— Ну как? — спросил Пол, протягивая руку, чтобы помочь Люси выйти из машины.

— Это я должна задавать вопросы, — ответила Люси. — Где мы? И почему мы здесь, если уж на то пошло? Только не говорите, будто мы приехали к вашим друзьям. — Последние слова она произнесла несколько неуверенно — на случай, если окажется, что они приехали именно к друзьям.

— Вовсе нет, — покачал головой Пол.

Он взял Люси под руку и повел к маленькой калитке; открыв ее, они прошли на террасу, где стояла белая садовая скамья. У Люси округлились глаза, она со все большим удивлением смотрела на ухоженный сад с вымощенными дорожками и желтыми пятнами нарциссов, растущих под раскидистыми деревьями. Была здесь и крошечная лужайка с солнечными часами в центре, и небольшой пруд, в котором плавали зеленые листья кувшинок, а когда она увидела обращенную на юг стену из красного кирпича, а под ней грядку, сердце у нее забилось от ностальгических воспоминаний.

— Ах! — воскликнула она. — Все это так напоминает мне тетушкин дом, где я выросла! Только он был в центральной части Англии и совсем не такой внушительный, как этот. — В горле у Люси словно застрял комок.

Пол достал из кармана ключ и вставил его в замок белой двери. Люси успела заметить возле нее сверкающий медью молоток и старинную переносную лампу. Стекло лампы блестело так же, как и дверной молоток, а когда дверь распахнулась и ее глазам открылся холл, Люси увидела, что в нем царит образцовый порядок. Половицы блестели, черный дубовый сундук у подножия пологой лестницы был обит атласом или бархатом. Возле самых дверей стоял небольшой стол, а на нем серебряный поднос с несколькими письмами и визитными карточками. На сундуке красовалась большая ваза с цветами.

Войдя в холл, Люси остановилась, замерев, не сводя глаз с Эйвори, который сунул ключ в карман, распечатал письма и быстро просмотрел их. Когда он обернулся к ней, извиняясь, его встретил серьезный взгляд.

— Чей это дом? — снова спросила Люси. — И зачем вы привезли меня сюда?

— А вы не догадываетесь? Дом мой, поэтому я и привез вас сюда. — Что-то промелькнуло у нее в глазах, выражение лица изменилось, и Пол поспешно произнес: — Пожалуйста, не надо беспокоиться. Здесь есть прекрасная женщина, она следит за домом, а ее муж занимается фермой, и через несколько минут она будет здесь и приготовит чай. — В его глазах промелькнуло плохо скрываемое удовольствие. — Естественно, я не привез бы вас, если бы здесь некому было исполнить столь важную в Англии обязанность по приготовлению чая.

— Почему вы не предупредили, что хотите показать мне свой дом? — тихо спросила Люси. — И почему не сказали, что у вас есть дом?

— Потому что, — Пол пожал плечами, — если следовать вашей логике, я, видимо, не вправе иметь дом. Я же официант. Сами знаете…

— И ферма тоже ваша?

— Боюсь, что да.

Люси с подозрением огляделась:

— Я знаю, вы здесь не живете… Во всяком случае, живете не постоянно… Но тогда зачем, зачем вам нужен дом, если только?.. — Ее вдруг поразила мысль, что она почти ничего о нем не знает. И еще одна весьма огорчительная мысль пришла ей в голову, отчего лицо ее застыло, хотя голос не изменился, и вопрос неловко повис в воздухе. — Если только?..