Натали Иствуд - Поздняя весна

— Но я не…

— Разве вы никогда не целовались с мужчиной?

Джуди вскочила и вытянулась во весь рост.

— Конечно, целовалась! А первый раз я целовалась, когда мне было только пятнадцать.

— И с кем же? С тем, кого зарезали или кому прострелили голову? — с невинным видом уточнила Кэтлин.

— Ну это я чуток приврала, но насчет поцелуев все точно. Вообще-то у меня было несколько романов. — Она решила добавить кое-какие достоверные детали. — Прошлой весной за мной ухаживал один студент. Звали его Чак. Из университета Нью-Мексико.

— Не верю я вам! — улыбнулась Кэтлин.

— Ну и не верьте! — Джуди дернула плечиком. — Мне как-то все равно.

Кэтлин сбросила халат и потянулась за платьем для первого эпизода. Джуди покосилась на ее бюстгальтер. Черные кружева оттеняли молочно-белые идеальной формы полушария.

— Джуди, да вам и делать ничего не придется! Уверяю вас, всю работу сделает Артур. А у этого красавчика в таких делах опыта более чем достаточно! — Кэтлин бросила взгляд в зеркало. — Между прочим, я посмотрела график съемок. Вашу с ним сцену начнут снимать в лучшем случае в пятницу. Так что времени у вас полным-полно. Успокойтесь и отнеситесь к этому как к рядовой работе.

Джуди почесала голову Тимми и, опустив глаза, пробормотала:

— Не понимаю, с какой стати вы мне помогаете?

— Джуди, женщины должны помогать друг другу.

Джуди польстило, что ее причислили к женщинам. Еще раз потрепав Тимми по голове, она поднялась и, уже выходя, буркнула:

— Спасибо.

Во время перерыва Кэтлин подошла к Тому, улучив момент, когда Джуди не было рядом, и с заговорщицким видом произнесла:

— Рекомендую присмотреть за своей юной подопечной.

— А в чем дело? — насторожился тот.

— Она несколько огорчена поворотом сюжета, а ты сам знаешь, особа эта очень и очень взрывоопасная.

— Кэтлин, я ей не нянька и вообще, — он нахмурился, — никакая она мне не подопечная!

— Ну-ну! — Она погрозила пальчиком. — А разве не ты настоял, чтобы она играла роль Саманты? Томми, мы все в ответе за тех, кого приручаем. — И она удалилась, оставив аромат дорогих духов.

Том негромко выругался себе под нос. Он не хотел впускать Джуди в свою жизнь, но с каждым днем это становилось все труднее. Какой же он кретин! Нашел себе на старости лет приключение на задницу! Совсем заигрался!

Когда Джуди подошла к нему и они заняли свои места в ожидании начала съемки следующей сцены, Том с пугающей ясностью осознал, что любит Джуди сильнее родной дочери. Конечно же он любит Мэри, очень даже любит, но, даже когда та была ребенком, почему-то не чувствовал к ней особой привязанности. Может, потому что она выросла вдали от него. А теперь, когда дочь ударилась в религию, он и вовсе не может найти с ней общий язык. На прошлой неделе звонила Барбара и сообщила новость: Мэри хочет бросить учебу. Говорит, университет для нее слишком либерален. Ну а что касается Ричарда, то и с ним отношения не лучше. Рик всегда был маменькиным сынком — наверное, из-за недостатка внимания со стороны отца.

Том бросил на Джуди пристальный взгляд, заметил, какой у нее несчастный вид, и, повинуясь импульсу, сказал:

— Я слышал, вы любите лошадей. Хотите в субботу приехать ко мне на ранчо и покататься верхом?

Она вытаращила на него свои черные глазищи, а потом засияла улыбкой.

— Хочу. Очень хочу!

От мысли, что Джуди приятно быть с ним рядом, на душе у него стало тепло. Для женщины она удивительно проста и бесхитростна, но в этом и заключается ее очарование. По сути она еще совершенный ребенок, подумал Том и, вспомнив про разговор с Кэтлин, добавил:

— И не стоит так переживать из-за какого-то эпизода.

Джуди метнула взгляд на Кэтлин, кокетничающую с оператором, и, сузив глаза, заметила:

— Кое-кто слишком распускает язык!

— А вы бы лучше радовались, что кое-кто вас так опекает!

Началась съемка, и Джуди не успела ответить: впрочем, может, это и к лучшему.

Неумолимо надвигалась пятница. Пока гримерша возилась с макияжем и наряжала ее в белое кружевное платье, Джуди упорно не смотрелась в зеркало. Потом на голову ей напялили парик — волосы длинные, иссиня-черные, точь-в-точь как ее собственные.

— Восторг! — воскликнула пожилая парикмахерша, стоя у Джуди за спиной и любуясь ее отражением. — Ну что, вам нравится?

— Ну же, Джуди! Хватит ребячиться! — поддержала ее гримерша. — Вы только взгляните!

Джуди с неохотой повернулась к зеркалу.

— Ни фига себе! — вырвалось у нее.

— Вот именно! — поджав губы, заметила парикмахерша. — Я тоже так считаю.

Джуди боялась, что будет выглядеть мальчишкой, из озорства нацепившим дамскую одежду, но из зеркала на нее смотрела сказочная принцесса.

В дверь просунулась голова помощника режиссера.

— Джуди, пора на площадку. Трейси хочет, чтобы вы… — Он присвистнул. — Вот это да!

Гримерша и парикмахерша засмеялись и вывели Джуди из вагончика, поддерживая подол платья и давая последние наставления. Она зажмурилась от яркого солнца.

— Джуди, только не садитесь! И, ради Бога, ничего не ешьте! И перестаньте облизывать губы! А то придется снова подкрашивать.

Артур был уже на сцене. Джуди избегала смотреть в его сторону. Она была возбуждена и немножко испугана. Одно дело целоваться с Артуром Крисби, когда выглядишь как юная дебилка, и совсем другое — когда тебя разодели и разрисовали как Спящую Красавицу. Джуди прижала ладонь к вшитому в боковой шов кармашку — проверить, на месте ли освежитель дыхания.

Артур поправил атласный кушак. Его тоже разодели словно сказочного принца — шелковая рубаха с широкими рукавами на высоких манжетах, фиолетовые лосины и черные сапоги в обтяжку.

Джуди подошла поближе, подняла голову и устремила на него умоляющий взгляд.

— Что скажешь, Артур? — еле слышно спросила она. — Как я выгляжу?

Он пожал плечами и, окинув ее бесстрастным взглядом, буркнул:

— Вроде бы все в порядке. Разве что парик странноватый…

Джуди сразу сникла.

— Джуди, начнем с эпизода на качелях! — распорядился Алекс и подвел ее к веревочным качелям, украшенным банальными бантами белого и фиолетового цвета.

В этой сцене диалогов не было и делать ей в общем-то было нечего, разве что не мешать Артуру раскачивать качели, но она была так напряжена, что, казалось, стоит ему до нее дотронуться, и она развалится на куски.

— Сейчас прокрутим пленку с записью, чтобы вы настроились на нужный лад, — сказал Алекс. — Много струнных и прочая романтическая дребедень…

Из динамика полилась оркестровая музыка, включили камеры, и Артур, подтолкнув качели, пробурчал: