Кэти Уэбб - Никому тебя не отдам

Когда Хейнз исчез, Кейт разгневанно набросилась на Блейза.

— Вы это нарочно сделали?

— Что именно?

— Создали у него превратное представление о наших отношениях.

— Нет, — с недоумением в голосе сказал Блейз. — А что, вышло, будто я на что-то намекал? Ей-богу, я этого не хотел. Да если он что и подумал, какая разница?

— Какая разница? — зашипела она. — Я живу в этом городе. Я общаюсь с этими людьми. — Не сдержавшись, она ткнула его в плечо кулаком. — Вам-то что? Вы сядете на свой мотоцикл и умчитесь, даже не оглянувшись. А мне здесь дальше жить!

Он взял ее руку и сильно, до боли, сжал.

— Значит, таким вы меня видите? Способным плюнуть на все и укатить?

Кэтлин безуспешно пыталась выдернуть руку.

— В общем, да.

Он медленно разжал ладонь.

— Возможно, вы правы.

Кэтлин подняла глаза, и их взгляды встретились. Где-то в глубине серебристо-голубых глаз таилось послание. Но Кэтлин не могла его прочитать. Она освободила руку, нагнулась и расстегнула ремешок босоножки.

— Ах! — с наслаждением выдохнула она, опуская ногу на ковер.

— Не хотелось бы вас огорчать, но вы укоротились на четыре дюйма, — сказал Блейз, поддерживая ее.

— Очень смешно, — ворчливо сказала Кэтлин. — Знаете ли вы, как это трудно — улыбаться, когда ноги болят от этих дурацких туфель?

— Вообще-то знаю. Я знаю, как тяжело улыбаться, когда все тело болит.

Кэтлин виновато опустила глаза:

— Забудьте мои слова.

Она продолжала держаться за его руку — стоять на одной ноге было не очень удобно. Тепло его пальцев проникало сквозь кожу, растекалось по кисти, но ладонь казалась прохладной, ее прикосновение — ласкающим и нежным. Кэтлин затаила дыхание. Тепло струилось из его руки, и эти струйки поползли вверх, по предплечью. С запозданием она обнаружила, что гости ушли. Они с Блейзом остались вдвоем в пустом доме.

Она не заметила, как легонько погладила его по предплечью. И тут же в ответ на ее почти неуловимую ласку мышцы под двойным слоем ткани — рубашки и пиджака — напряглись и затвердели. В комнате внезапно стало невыносимо душно.

— Я, должно быть, устала сильнее, чем мне казалось, — заметила Кэтлин. Она опустилась в стоявшее неподалеку глубокое кресло. — Жарко здесь, не правда ли?

Кэтлин обмахивалась рукой как веером.

— Да, жарковато. Наденьте нормальные туфли, и мы пойдем прогуляться.

— Хорошая мысль. Только нет сил сходить за теннисными тапочками.

— А где они?

— В моей спальне.

— Сейчас принесу.

Кэтлин запрокинула голову, коснувшись затылком спинки кресла. Набрав в легкие побольше воздуха, она подула вверх, поднимая влажные завитки с мокрого от пота лба. Глаза она держала закрытыми. Она изнемогала от жара. Жара, не имеющего отношения к температуре воздуха. Виновником ее жара был Блейз. Кэтлин осознавала это, но только не знала, как ей быть и что с собой делать. Кэтлин представила его входящим в ее спальню, открывающим ее шкаф… Ее словно подбросило в кресле. Потянувшись, она потерла виски и открыла глаза. О чем она думала, глупая, давая ему столь интимное поручение, позволяя ему пусть ненадолго войти в ее спальню, приоткрыть дверь в ее жизнь? Нет, это уж слишком. Кэтлин расслабленно откинулась на спинку кресла и вновь закрыла глаза. Это перебор. Никаких интимных услуг она от него не требовала. Он всего лишь взялся сходить за ее теннисными тапочками!

— Ваша обувь, мадам.

Блейз, как обычно, подошел неслышно. Толстый ковер заглушал звук шагов. С некоторым усилием Кэтлин заставила себя сесть прямо. Может, она успела задремать в кресле или просто очень уж расслабилась? Тело казалось ей невесомым, неспособным двигаться. Она смотрела, как Блейз опускается перед ней на колени, подставляет ладонь под ее затянутую в чулок ступню.

— Неудивительно, что вы зажарились, — сказал он, проводя ладонями по лодыжке и выше, к колену, и еще выше по внутренней стороне бедра. Его мозолистая ладонь казалась чудесно прохладной. Она и не думала протестовать — даже тогда, когда он, чуть приподняв платье, отстегнул шелковый чулок от пояса. Она чувствовала его пальцы на обнаженном бедре, потом прикосновение ногтя и приятную легкую дрожь, когда он начал скатывать чулок с ноги.

Потом он принялся массировать ее ногу, разминать каждый палец, и ступню, и пятку. Кэтлин благодарно вздохнула, когда, закончив массаж, он натянул ей на ногу теннисную тапочку, тщательно зашнуровал и опустил обутую ногу на ковер. Затем он принялся за другую ногу.

Взгляды их встретились, когда ладони его скользнули вверх по ее еще затянутой в шелк ноге. Он действовал уверенно, так, будто эта нога и все остальное уже принадлежали ему. Кожа ее казалась чересчур белой по сравнению с черными резинками пояса.

Пальцы ноги ее сжались, почувствовав напряженные мышцы его бедра. Должно быть, он уловил это непроизвольное движение, поскольку дыхание его чуть сбилось, стало хриплым.

— У тебя удивительно нежная кожа, — пробормотал он и принялся массировать ступню.

— А-ах! — выдохнула она с наслаждением.

Они шли и молчали. Кэтлин глубоко вдыхала ароматный ночной воздух. Пахло жасмином. У нее немного кружилась голова.

— Знаете, Кейт, — заговорил Блейз, — я сейчас вспомнил о своем наставнике, Даре. Он погиб.

Кэтлин сочувственно пожала Блейзу руку. Они прошли молча еще два квартала и оказались на берегу. Луна висела над океаном. Кэтлин задохнулась от холодного великолепия этого зрелища.

— Мне все еще не хватает его, — со вздохом сказал Блейз. — Дар учил меня понимать то, что называют предварительной работой. Важно обеспечить безопасность при выполнении даже самого простого трюка. Он всегда говорил, что надо исключать случайности. Но и в жизни все случайно. Невозможно застраховать себя от всего.

— Послушайте, — воодушевленно заговорила Кэтлин, — вы стольким искалеченным подарили надежду!

Блейз посмотрел на звезды и вздохнул.

— А у вас есть помощник, агент? — вдруг спросила она.

— Я спихнул всю бумажную работу на Рэндала, моего брата. Вначале он возражал, но сейчас, наверное, ему это даже нравится.

— Он ваш единственный брат?

— Да.

— Хорошо, когда бизнес семейный.

— У нас совсем не такие отношения, как у вас со Стивом. Мы, скорее, только терпим друг друга или что-то вроде этого.

Кэтлин почувствовала, как Блейз напрягся, и подумала, что, возможно, ступила на скользкую почву.

— Он женат?

— Да. Он женат. В этом смысле у него все в порядке.

Они подошли к воде. Блейз нагнулся и поднял пригоршню плоских камешков. Кэтлин с восторгом смотрела, как он пускает их по поверхности воды.