Николь Бернем - Влюбленная в принца

Пиа кивнула, мол, она понимает. Потом показала головой на телевизор, который Антонио поставил на верх старинного шкафа.

— Не возражаешь? Скоро будут новости, и я хочу посмотреть, как ужасно пресса расправилась со мной.

— Давай включай.

Пиа взяла пульт и включила новости. Она вроде бы могла успокоиться: столько людей заботятся об Артуро и Паоло. Но уйма опекунов не отменяет того факта, что дети потеряли мать. Особенно когда работа отца требует так много времени.

— Знаешь, репортеры подсказали неплохую идею, — проговорила Дженнифер, следя за компьютерной графикой, с которой начинались вечерние новости Сан-Римини.

— Какую же? — Пиа опустилась в кресло и устроилась так, чтобы хорошо видеть экран.

— Чтобы ты стала няней Паоло и Артуро.

Это что, заговор? Пиа фыркнула.

— Может быть, пока я здесь, мне подать прошение на должность секретаря короля Эдуардо? Или… ага, тоже хорошая мысль, не возьмет ли меня в лакеи Стефано? Он обычно выглядит так, будто ему нужен человек гладить одежду. Сколько должностей открывается во дворце? Я могу собрать все резюме и…

— Я серьезно, — парировала Дженнифер, поднимая подушку и делая вид, что сейчас бросит ее в Пиа. — Когда я попросила тебя обернуть подарок, ты чуть не взлетела от радости. Для тебя нашлось какое-то дело, помимо того, чтобы подавать мне питье, поправлять одеяла или сидеть в углу кровати и читать сто первую книгу.

— Разве я не говорила тебе, что с сегодняшнего дня ты будешь сама заворачивать свои подарки?

Дженнифер не обратила внимания на ее слова и продолжала свою линию:

— По-моему, ты будешь великолепной няней. Не нянькой. И пока я сплю или занята чем-то другим, думаю, тебе будет интересно провести немного времени с мальчиками. А им с тобой. Сможешь гулять за пределами дворца, наслаждаться солнцем. — Несмотря на протесты Пиа, она продолжала: — А если ты поведешь их в Палаццо д'Аворио, у тебя будет время побыть на пляже в полном одиночестве. Палаццо пользуется только королевская семья, и он стоит у самой воды. Я уверена, Федерико не будет возражать.

— Ничего не выйдет, — отрезала Пиа. Одним глазом она следила за экраном, где метеоролог говорил о температуре в Южной Европе. Начало сентября — сказочное время для наслаждения пляжами Сан-Римини. Но не так, как предлагала Дженнифер. — Из всех женщин мира я меньше всех подхожу для заботы о детях.

— Но ты же заботилась о сотнях детей, когда мы вместе работали в Хаффали.

— Нет, ты не права. Большинство детей попадало в лагерь по меньшей мере с одним родителем. А я всего лишь делала для них воздушные шарики из хирургических перчаток или учила плести колыбель для кошки. Это простое развлечение. И совсем другое дело — быть целый день для кого-то родителем. Или даже просто присматривать за младенцем. В лагере я не несла ответственности за каждого.

— Не понимаю, в чем разница. Чем игра с детьми Федерико отличается от того, что ты делала в Хаффали? — Дженнифер пожала плечами. — Конечно, Паоло и Артуро всем обеспечены. А дети, о которых мы заботились, убегали от войны. Но концепция та же самая. У детей должен быть человек, который проводит с ними время. И я знаю, какой ты ответственный человек. — Дженнифер помолчала, потом неуверенно добавила: — Конечно, если нет какой-то другой причины, по которой ты не хочешь быть с детьми. Может, Федерико?

Пиа внутренне сжалась, продолжая смотреть на экран и стараясь не встретиться взглядом с подругой. Джен в ту же секунду поймет, что между Пиа и Федерико что-то произошло. Принцесса отличалась удивительной чуткостью — одна из причин, почему Антонио влюбился в нее, почему ее так полюбил народ Сан-Римини.

Но Пиа не собиралась признаваться, что ее влечет к Федерико. Даже лучшей подруге. Может быть, она справится с мальчиками, если возьмет их пару раз на прогулки? При всей шаловливости дети тронули ее сердце.

Нет, одна она, вероятно, не рискнет брать их с собой на прогулки. Ей нужен второй взрослый — ради спокойствия. Если не для чего-то другого. И это значит, что она будет проводить время с Федерико.

Но, возможно, если чаще бывать рядом с принцем, легче будет понять, как бессмысленно ее увлечение?

Пиа расправила плечи и посмотрела подруге в лицо. К тому времени, когда ей пора будет ехать в Африку, она выбросит Федерико из головы. Никаких проблем.

— Хорошо, буду проводить какое-то время с детьми. По-моему, это удержит прессу от бесконечных вопросов о тебе.

— Прекрасно. — Губы Джен сложились в широкую понимающую улыбку.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Я обдумала ваше предложение.

Федерико поднял голову. Он просматривал «Сан-Римини сегодня». Пиа стояла на пороге его семейной частной столовой. Пальцы неуверенно обхватывали дверную ручку. Но ее улыбка «надеюсь-здесь-мне-рады» осветила его утро.

Интересно, долго ли она так стояла, не решаясь войти. Солнце едва взошло и еще не осветило столовую, но он почувствовал, что она встала давно. Одежда свежая и без единой морщинки. Прическа аккуратнее, чем обычно. Она явно выглядела более ухоженной, чем вчера в больничном коридоре. Да еще минус губная помада.

Он жестом показал на большой поднос, заставленный яйцами, беконом, тостами и свежими фруктами, который занимал полстола, а сам попытался отвлечься от голодных мыслей другого рода: пустой больничный коридор и ее восхитительный, без помады, рот.

— Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне. Это принесли всего минуту назад. Повар всегда готовит еды на целую семью, даже когда я обедаю один.

Пиа секунду колебалась, потом вошла и села напротив принца.

— Спасибо. Дженнифер распорядилась принести завтрак немного позже, а это пахнет божественно. Когда я работаю, то, как правило, питаюсь консервами. Забываю вкус настоящей «живой» пищи, пока не возвращаюсь в Штаты или сюда, в Сан-Римини. И тогда оказывается, что больше всего я скучала не по кино, не по газетам, даже не по кондиционерам, а по горячей свежей пище.

— Как видите, я совершенно испорчен комфортом. — Он не сдержал смеха. — Хотя я восхищаюсь вами, ведь вы работаете в более чем неблагоприятных условиях.

Она ничего не сказала, но он заметил, что его слова ей приятны. Он наблюдал, как она налила себе чашку кофе, добавила снятое молоко и отставила в сторону сахар. Точно так же делал он. Когда она поднесла чашку ко рту, он размышлял, что еще у них общего, пусть даже из мелких привычек.

Оторвав взгляд от ее губ, он посмотрел на повязку, закрывавшую лоб.

— Как ваша травма? Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя лучше.

— Прекрасно, — кивнула она.