Делла Сванхольм - Ветер страсти

— Это древнее пророчество. Оно ужасно! — В ее голосе послышался всхлип.

— Какое пророчество? — не понял Бьерн. — О чем вы?

Хелена обхватила себя руками, точно ей внезапно стало зябко.

— То место, где мы только что были, называется Ларец друидов, — глухо произнесла она. — Весь год он стоит совершенно пустой и абсолютно темный. Ни один луч света не заглядывает в него. И только в определенный час в день летнего солнцестояния солнце на несколько секунд проникает в него. Освещает все пространство Ларца, после чего солнечный луч вычерчивает на стене первую букву имени того, кто должен стать твоим мужем. Вы видели, что луч прочертил букву «Б». — Она в отчаянии начала кусать губы. — А сына Хенрика Крага, которого тот так хочет видеть моим мужем, зовут Биргер. Биргер Краг — человек, который мне по-настоящему ненавистен. Вы понимаете, что это значит?!

Бьерн удивленно уставился на нее.

— Вы действительно верите в это, Хелена?

— Это очень древнее пророчество. Разве можно в него не верить?! — В голосе Хелены слышались слезы.

Бьерн шагнул к ней и заключил ее в свои объятия.

— Но ведь кроме Биргера существует еще очень много других имен, начинающихся на букву «Б», — прошептал он. — Имя Бьерн, например.

— Бьерн? — повторила она, словно не веря тому, что он только что сказал.

— Да. Так зовут меня. И я… — он вдруг ощутил, что у него за спиной вырастают крылья, — я люблю вас, Хелена!

— Вы меня любите? — Она смотрела на него расширившимися глазами. — Вы…

— Я люблю вас, — точно клятву, произнес Бьерн и, склонившись к ней, поцеловал ее в губы. Потом еще раз… Он не отпускал от себя Хелену, а продолжал сжимать ее в объятиях и целовать, целовать без устали, вдыхая нежный аромат ее кожи и смешивавшийся с ним соленый запах моря.

Словно опомнившись, Хелена наконец отстранилась от него.

— Вы сумасшедший!

— Я счастлив быть таким сумасшедшим, Хелена, — пробормотал Бьерн. — Что в этом плохого?

— Я боюсь, вы шутите. Этого просто не может быть.

Бьерн попытался снова притянуть ее к себе и поцеловать, чтобы подтвердить всю серьезность своих намерений, но Хелена, покачав головой, отстранилась от него.

— Не надо, Бьерн. Вы же видите, как мне нехорошо.

— Но почему вы решили, что «Б», начертанное солнечным лучом на куске гранита, — это именно «Биргер»?! — вскричал он. — Ведь это может быть «Бьерн». Это и есть Бьерн! — Ой схватил Хелену в охапку и привлек к себе с такой силой, что ей не удалось увернуться. — Я люблю вас, Хелена. Вот почему я приехал на Фредериксе. Теперь вы все знаете. — Тяжело дыша, он попытался заглянуть ей в глаза. — Скажите, а вы испытываете ко мне какие-то чувства?

— Отпустите меня, — безжизненным голосом произнесла она. — Прошу вас. — Она помолчала. — Пожалуйста, отвезите меня домой. Я чувствую себя совсем разбитой.

Бьерн молча кивнул и уселся за руль. Машина тронулась. Солнце все так же весело и ярко светило в ветровое стекло, но на душе у него было сумрачно. Он не отрывал глаз от дороги, избегая смотреть на Хелену, застывшую всего в нескольких сантиметрах от него.

Вскоре впереди показались очертания зданий Фредериксхавна и королевской крепости.

— Вас где высадить? — чужим, каким-то деревянным голосом осведомился Бьерн.

— Можете подвезти меня прямо к дому? — тихо спросила Хелена.

Он молча кивнул. Через пару минут колеса «форда» зашуршали по прибрежному песку. Впереди мелькнули стены желтого домика, где жила Хелена.

— Все, остановите здесь. А то, не дай бог, завязнете. Мы с матерью потом не сможем вытащить вас. — Она выбралась из машины и не оглядываясь пошла в сторону домика.

Бьерн выскочил из автомобиля.

— Хелена!

— Что? — Она медленно обернулась.

— Вы говорили про праздник по случаю Вальпургиевой ночи. Приглашали меня отметить его в море ночью на лодках — так, как это принято на Фредериксе. — Он вдруг почувствовал комок в горле и судорожно сглотнул, стараясь избавиться от него. — Ваше приглашение остается в силе?

Хелена молча смотрела на него. В ее глазах читалась растерянность. Похоже, она просто забыла о том, что говорила Бьерну до поездки на гору Эгебьерг.

— Извините, Бьерн, но сейчас мне трудно говорить об этом, — промолвила наконец она. — Позвоните мне ближе к вечеру. Хорошо?

— Но у меня нет вашего номера телефона! — в панике вскричал он.

Хелена обернулась.

— Позвоните Крагу. Он с удовольствием сообщит его вам. — С этими словами она вошла в дом, закрыв за собой дверь.

Какая она все-таки упрямая и своенравная, рассердился Бьерн. Неужели какой-то солнечный луч, блеснувший на пару секунд среди темных старых камней, значит для нее больше, чем мои слова? Ведь я же сказал ей, что люблю ее! А она заладила: «Б» значит «Биргер»! Почему не Бьерн? Объяснить и доказать ничего не может, а упрямится как баран. Вроде бы неглупая девушка. Неужели абсолютная красота сделала ее такой упертой? А жаль, мы могли бы быть счастливы с ней, я это чувствую.

Ему стало грустно. Радость от встречи с Хеленой улетучилась.

А может, ее мать права? И любой мужчина, который полюбит ее дочь, обречен стать несчастным?

Нет, я не хочу в это верить! — сказал себе Бьерн. Она упертая датчанка, но и я упертый швед. К тому же я старше и опытнее ее. Я прошел Дарфур. А это будет пострашнее друидского пророчества. Он улыбнулся, неожиданно для самого себя. Ничего, черная пантера! Ты меня не напугала. Я еще поборюсь за тебя!

Настроение его улучшилось. Он сел в машину и помчался в сторону города.

— Значит, ты отвергла его? — Мерле пристально посмотрела на Хелену. — Почему?

Ничего не ответив матери, та просто пожала плечами.

— Я понимаю, Биргер Краг не пара ни для тебя, ни для любой другой уважающей себя девушки. Как, верно, и другие, которые пытались ухаживать за тобой до него. Но этот-то совсем другое дело! Высокий, культурный, обходительный. И совершенно очевидно, что он втрескался в тебя по уши. Я сразу же поняла это, как только увидела его! Но я увидела и кое-что другое. Он хороший человек. Порядочный и честный. Почему же ты отвергла и его тоже?

— Мама, — с упреком посмотрела на нее Хелена, — ну почему ты пытаешься контролировать мою жизнь? Наверное, мне вообще не стоит делиться с тобой своими проблемами.

Мерле нахмурилась.

— Я не пытаюсь влезать в твою жизнь. Я просто желаю тебе счастья. Желание мое совершенно естественно, ведь я же твоя мать. И я прекрасно знаю, что счастье женщины возможно, только если она встретит мужчину, которого сможет полюбить по-настоящему. Мужчину, который будет любить и ее так же сильно и преданно, как она сама любит его. А такие мужчины большая редкость, девочка.