Андреа Йорк - Ложная гордость

Они мыли посуду в напряженном молчании. Джейн остро ощущала, что он стоит близко от нее, перетирая вымытую посуду, которую она ему передавала. Она беспокоилась, что он попробует ее обнять, и совершенно не представляла себе, насколько ей удастся сопротивляться его обаянию. Одна мысль об этом заставила ее задрожать.

Наконец была вытерта последняя чайная ложечка. Джейн слила из раковины мыльную воду и повернулась, чтобы взять у него кухонное полотенце, пытаясь воспользоваться им как преградой между ними. Полагаясь на всем известную истину, что нападение — это лучший способ защиты, она пошла в атаку.

— Может, ты мне все же объяснишь, почему оказался здесь, Рекс? Надо полагать, у тебя нашлась бы дичь и поближе.

Чуть наклонив голову, он долго и пристально всматривался в ее лицо.

— Насколько я могу судить, эта дичь еще даже не поймана.

— Неужели? С такой приманкой? — Она скользнула взглядом по красивому улыбающемуся лицу.

Его улыбка стала насмешливой.

— Значит, ты скоро на нее попадешься, так?

— Я ее отведала, — едко отозвалась она. — Она не пришлась мне по вкусу.

Тут он возмущенно выпрямился, гневно сверкнув глазами.

— Неужели? Как ты меня провела! Той ночью тебе вовсе не хотелось меня отпускать! Разве не так?

Его укол попал в цель, но Джейн не собиралась признаваться ему в этом.

— Мимолетная слабость! Со всяким бывает.

— Ох, перестань! Мне противна эта перепалка. Если бы ты смогла отбросить свое предубеждение, ты бы увидела, что я ехал в такую даль не для того, чтобы просто обольстить тебя. Черт подери, я искренне хотел тебя видеть.

— Нет у меня никакого предубеждения! — негодующе возразила она. — А если бы и было, то не без оснований.

— О да. Опять эта старая песня. Меня обидели. — Он великолепно передал интонации беспомощной женщины. — Меня, бедняжечку, обесчестили. Все мужчины — негодяи, и я буду ненавидеть их до самой смерти!

Он вскинул руки к небу, а потом вызывающе упер их в бока.

Девушка застыла. Такая насмешка должна была привести ее в страшное негодование, возмутить до глубины души. Вместо этого у нее задрожал подбородок, и она с трудом удержала смех.

— Джейн… — На ее плечи неожиданно легли его нежные руки. — Извини… Я не хотел причинить тебе боль. Пожалуйста… Не надо плакать, милая.

Это «милая» почти ее добило. Она глубоко вздохнула, борясь с истерическим хохотом. Он говорил так смешно, почти как сам Ретт Батлер из «Унесенных ветром». Ей безумно хотелось ответить ему «не дури» и поцеловать прямо в губы.

Несколько секунд она не двигалась, втайне наслаждаясь его прикосновением, а потом повернулась к нему лицом.

— И ты меня извини, — хрипловато проговорила она. К сожалению, ей не удалось спрятать озорной блеск глаз.

— Джейн Мартон! — укоризненно покачал он головой. — Да ты ведь плутовка!

Она рассмеялась:

— Я не виновата. Ты воззвал к моему чувству юмора.

— Ты хочешь сказать, что оно у тебя есть?

Она собралась было ударить его в грудь, но он поймал ее кулак. Мгновение он прижимал его к своему сердцу, а потом поднес к губам. Глядя ей прямо в глаза, он разогнул палец за пальцем и прижался ртом к ее ладони. У нее перехватило дыхание. Кончик языка легко коснулся нежной кожи, и по руке словно пробежал ток.

Она попыталась отдернуть руку, но он притянул ее обратно, и его резкое движение заставило ее прижаться к нему.

Дура, дура! Именно за этим он и приехал, пусть и бесконечно уверяет ее в обратном. Оттолкни его, пока не поздно!

Она ощущала прикосновение его горячих губ. И ее кожа вдруг тоже стала горячей. Ее бросило в жар. Она покачнулась, утопая взглядом в его глазах. Отпустив ее пальцы, он крепко прижал ее к себе. Она чувствовала, как его бедра прижимаются к ней, затем он притиснул ее к стене. Ей некуда было деться от неотвратимо приближающихся к ней губ.

— Пожалуйста, не надо!

Неужели она на самом деле произнесла эти слова? Ошеломленно она смотрела в его лицо, слова прозвучали так хладнокровно и решительно.

Наверное, она действительно их произнесла: потому что он сразу же отпустил ее, досадливым вздохом выдав свое раздражение.

— Я собирался только тебя поцеловать, — резко сказал он. — И все.

— Извини, Рекс, но я не готова к близости и нет смысла делать вид, что взрослые люди могут обниматься, как подростки, а потом в нужную минуту благоразумно остановиться. Я знаю, что я этого сделать не смогу.

— Это я уже понял. — Он посмотрел на нее из-под полуопущенных век. — Ты — очень темпераментная женщина, Джейн Мартон.

— Ты мне нравишься, Рекс. Я ничего не могу с этим поделать. Меня, как тебе прекрасно известно, влечет к тебе. Но, по-моему, этого недостаточно, чтобы отказаться от своих убеждений. Если бы я позволила тебе все… здесь… сегодня… я глубоко бы об этом пожалела. Я бы привязалась к тебе. А это кончится для меня плачевно. Я не могу устроить себе такое во второй раз. И не устрою!

— Ты полагаешь, — негромко сказал Рекс, — что в конце концов я тебя брошу. Что, когда ты мне наскучишь, я тебя оттолкну.

— А разве нет?

Он нахмурился.

— Я всегда считал, что я сознательно не способен причинить кому-либо боль. Или воспользоваться кем-то помимо его воли. Я так думаю. У меня была надежда, что мы станем друзьями, Джейн. И возможно, любовниками. Я надеялся, что мы удовлетворим сексуальные потребности друг друга.

— Господи! «Удовлетворим сексуальные потребности друг друга!» — Она с отвращением поморщилась. — Ты хоть понимаешь, как гадко это звучит?

Он пристально всмотрелся в ее лицо. В его взгляде промелькнуло множество различных чувств, но вдруг он наклонился к ней и крепко поцеловал в губы. А потом отстранился, и лицо его было абсолютно серьезным.

— Да, Джейн, — сказал он. — Да, я понимаю, как гадко это звучит.

— Тогда не нужно от меня чего-то требовать, — прерывающимся шепотом сказала она.

Он несколько секунд помолчал, а потом сказал:

— Может, мне надо было просто сказать, что я тебя люблю.

Она даже не попыталась скрыть усмешки.

— Это будет презренная ложь.

— Гм. — Он с минуту не спускал с нее проницательных синих глаз, а потом вдруг схватил: за руку и потащил к двери. — Пошли. Мы отсюда уходим.

— Что? — сопротивлялась она. — Я не могу выходить в таком наряде. Я выгляжу ужасно.

— Ты выглядишь прекрасно!

Она не сдавалась:

— Ужасно!

Он строго посмотрел на нее:

— Может, так и надо? В конце концов, если между нами возможны только платонические отношения, так не все ли равно, как ты выглядишь. Чем ужасней, тем лучше.