Ты под запретом. Жених моей сестры - Таня Ульянова
От слов Евы, у самого глаза были на мокром месте. Она говорила как взрослая. Серьезно, обдуманно. И только сейчас я заметил, какой не по возрасту взрослой стала моя сестра.
— Иди ко мне, — я подвинулся, жестом приглашая к себе поближе.
Присев рядом, Ева тут же обняла меня, тяжело вздыхая.
— Я люблю тебя, моя взрослая, маленькая сестренка, — я поцеловал ее в макушку. — И я хочу, чтоб ты была счастлива. Нам и так пришлось не сладко без родителей, но самое главное, что у тебя есть брат который любит тебя, и никому не даст в обиду!
Мы долго молчали. Каждый из нас думал о чем-то своем.
— Я приглашу Вику, ради тебя, — тихо проговорил я сестре.
Ева улыбнулась.
А у меня внутри, впервые за долгое время, шевельнулась слабая, опаснаянадежда.
Мы постепенно подходит к финалу первой части!))
Если вам нравится история, ставьте звездочки, добавляйте в библиотеку, и делитесь своим мнением в комментариях.
Ваша Таня Ульянова!))
Глава 24
Игорь.
Небо было пасмурным с самого утра, словно отзеркаливало мое настропние. Сегодня была годовщина гибели родителей. День оставшийся в памяти навсегда. День когда я перестал быть беззаботным мальчишкой.
Положив на гранитную плиту цветы, я посмотрел на фотографию выгравированную на памятнике. На меня смотрели две пары глаз родных мне людей, которых жизнь отняла слишком рано. Слишком несправедливо.
— Если бы ты видел, отец, какой выросла Ева, — проговорил я в пустоту, зная что никто мне не ответит. — Она очень похожа на тебя. Я обещаю, мы справимся, отец. Я не подведу.
Покидая кладбище, знал что сдержу обещание данное отцу, каких бы усилий это не стояло. Я не имею права быть слабым. Для Евы я должен быть опорой.
К приюту где работает Вика ехал в полной тишине, представляя наш с ней разговор. Точнее сказать даже не представляя.
В голове был рой вопросов.
Что ей сказать?
Как себя вести?
Как она отреагирует на мое появление?
Не прогонит ли?
Согласится ли прийти?
Хотя мне казалось, что на последний вопрос, я знаю ответ. Она не сможет отказать Еве. Слишком уж они подружились. Слишком Ева к ней привязалась.
К приюту приехал ближе к вечеру специально. Чтоб не отвлекать ее от работы.
Несколько минут сидел в машине, сжимая руль, прежде чем выйти. Сердце билось так, будто я снова шёл на признание, а не просто на разговор. Хотя признания уже были и не нужны. Я уже не мог отрицать что люблю ее. Только ее.
Я не знал, как она отреагирует. Не знал, захочет ли вообще меня видеть.
Вика как раз заканчивала смену. В рабочей куртке, с растрепанными волосами, она гладила собаку, тихо что-то ей шепча. В этот момент она была особенно настоящей — такой, какой я её полюбил. Она просто была собой. Без фальши. Без притворства.
Я почти бесшумно вышел из машины, продолжая смотреть на нее.
Когда Вика подняла глаза и увидела меня, она на мгновение замерла, словно увидела перед собой привидение. Хотя возможно для нее, я таковым и являлся.
— Привет, — я первый нарушил молчание, делая шаг к ней.
— Привет, — ответила она спокойно, но тут же отвела взгляд, явно не зная куда себя деть.
По ней было видно, что она старается держать дистанцию. Она старалась держаться отстранённо: не подходить близко, не задерживать взгляд, не давать эмоциям выйти наружу. Как будто между нами теперь существовала невидимая линия, которую нельзя переступать.
Эта черта действительно существовала. А беременность Лены, лишь укрепила ее.
— Я ненадолго, — проговорил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Она так близко, а я не могу прикоснуться к ней. Не могу обнять. Сказать что люблю, потому что теперь все под запретом. Теперь мы безумно любящие друг друга люди, не имеющие прав друг на друга.
— Я… по поводу Евы.
Выражение лица Вики резко изменилось. Теперь в глазах Вики можно было прочитать тревогу.
— Что-то случилось? — обеспокоилась Вика, и сама сделала шаг ко мне. — Она в порядке?
Ее взгляд испуганно бегал по моему лицу, ища ответ на вопрос.
Я кивнул.
— С ней все в порядке, — проговорил я. — У неё скоро день рождения. Она очень просила, чтобы ты пришла.
На секунду Вика замерла. Но тут же выдохнула, словно груз свалился с ее плечь.
— Сказала, что это важно для неё, — добавил я мягко. — Не для меня. Для неё. Она очень привязалась к тебе. А если Ева привязалась, значит посторонним человеком она тебя не считает.
Вика вдохнула и выдохнула, словно переваривая информацию.
— Я приду, — сказала она тихо. — Конечно.
Я посмотрел на неё с благодарностью, смешанной с болью. Настоящая. Искренняя. Моя. Но такая чужая…
— Спасибо.
Повисла пауза. Слишком плотная, слишком наполненная тем, о чём нельзя было говорить. Тем что под запретом.
— Тогда… я пойду, — произнёс я, и сделал шаг назад, словно надеялся что она меня сейчас остановит.
Вика кивнула, не произнося ни слова.
Я уже открыл дверь машины, но остановился. Обернулся.
Встречаясь с ее взглядом.
Без слов.
Без жестов.
В этом взгляде было всё: любовь, запрет, сожаление, тоска и невозможность что-то изменить.
Почему? Почему ты так поздно появилась в моей жизни? Если бы мы встретились раньше, все было бы по другому.
Смотрел в до боли родные глаза, и задавался вопросом как можно так любить? Как можно с таким трепетом относиться к человеку?
Опустил голову, ловя себя на мысли, что домой не хочется возвращаться. Но там Ева. Я должен.
Сев в машину тяжело выдохнул, закрывая глаза.
Перед глазами снова и снова всплывало лицо Вики. Наш разговор на мой День Рождения. Ее нежные губы. Ее слезы. А в голове крутилась только одна мысль. Мы две
