Маргарет Мур - Двенадцатый день Рождества

Последние слова смягчили сердце девушки.

– Мне очень жаль, что я огорчила вас, дядюшка, – миролюбиво произнесла Жизель, – но умоляю, постарайтесь меня понять. Сэр Майлс ведет себя так, будто… будто стоит ему поманить меня пальцем, и я в тот же миг паду к его ногам.

Ах, глупец! – с возмущением подумал сэр Уилфрид. Так, значит, холодность племянницы не просто выражение ее строптивого нрава! Да девочка вовсе и не так строптива, как ему только что показалось. Молодому Бакстону следует быть поласковее с этим юным созданием, обладающим нежной, ранимой душой.

Теперь, когда сэр Уилфрид решил, что разобрался, в чем дело, голос его стал мягче:

– Но поведение Майлса можно понять, если принять во внимание, что брачный контракт уже почти подписан.

– А я тем не менее нахожу вашего Майлса дерзким невежей!

– В чем еще он виновен перед тобою?

– Подарки, которые он купил для меня… выбраны им лишь для того, чтобы похвастать своим богатством. Обо мне он совсем не думал! И о моих вкусах – тоже. Бахвал, да и только!

Едва слова эти сорвались с губ девушки, она осознала, насколько по-детски они звучат. Ей стало нестерпимо стыдно, но еще более неловко почувствовала она себя, услыхав следующее заявление дяди:

– Он не покупал для тебя подарки, девочка, он их для тебя выиграл.

– Выиграл?

– Да, на рыцарских турнирах. Всякий раз, как сэр Майлс выходил победителем над соперником, он требовал в награду приз, достойный его суженой.

– Но не для меня! – упрямо стояла на своем Жизель. – Он же никогда меня раньше не видел.

– Великий Господь! – вскричал сэр Уилфрид. – Чего ты требуешь от этого благородного юноши? Чтобы он день и ночь ползал перед тобою на коленях и просил твоей руки? Эх, не надо было мне соглашаться на твою просьбу! Ты ведь уже заранее была настроена против него. Не иначе, я впал в старческое слабоумие!

Жизель охватило отчаянье, она совсем не хотела расстраивать доброго старика. Прижав руки к груди, она порывисто воскликнула:

– Поверьте, я вовсе не настроена против него – ни раньше, ни сейчас! Просто он… самонадеянный человек. А я слишком много времени провела у леди Катарины, и теперь мне нужен хотя бы крохотный глоток свободы, прежде чем я свяжу себя брачными узами.

– Ты играешь не по правилам. Я склоняюсь к мысли разорвать наше соглашение.

– Дядюшка! В чем я виновата?

– Ты не оставляешь сэру Майлсу ни малейшей возможности попытать счастья! Когда вы танцевали, я внимательно за тобою наблюдал – у тебя был такой вид, будто через минуту появятся королевские стражники и поведут тебя на эшафот. А между тем Майлс самый хороший танцор, каких я видывал на своем веку. Ты отвергла его дары…

– Это он вам сказал?

Сэр Уилфрид уставился на нее долгим взглядом, заставившим девушку покраснеть: она прекрасно понимала, что совершила непозволительный промах, перебив властительного старика.

– Нет, он ничего не сказал, однако я еще не совсем выжил из ума. Мне хватило проницательности, чтобы понять это: ведь ты еще ни разу не надела те вещи, что получила от него в подарок. Ну, что скажешь? Разве я не прав?

Жизель смущенно потупилась. Что тут можно возразить? Ее дядя шумно вздохнул и, выдержав многозначительную паузу, произнес:

– Выслушай меня внимательно, Жизель. Если Майлс Бакстон ведет себя сейчас как высокомерный, самонадеянный дворянин, так это потому, что у него выдалось нелегкое детство. Ты хочешь, чтобы он относился к тебе внимательно, так постарайся отвечать ему тем же.

И в этом он прав, с горечью подумала Жизель. Спорить нет смысла. И кстати, что он только что сказал? Опустившись в кресло, она посмотрела на дядю.

– И почему у него было нелегкое детство?

На губах сэра Уилфрида появилась печальная улыбка.

– Наконец-то ты начала проявлять к сэру Майлсу маломальский интерес. По моему разумению, тебе следовало задать мне вопросы о нем гораздо раньше. Однако лучше поздно, чем никогда. Раз уж ты сделала это, я отвечу. Воспитывали его отец и старшие братья. Ты находишь Майлса дерзким и надменным эгоистом – ха-ха! – видела бы ты их!

– Это еще не оправдание, – капризно поджала губы Жизель, хотя в душе ее уже проснулось любопытство к прошлому Майлса Бакстона.

– Может, и так. Но знай – жизнь Майлса не была столь легкой, как тебе могло показаться. Отец до безумия любил старших сыновей, а к младшему всегда относился как к существу второго сорта. Что бы тот ни делал, отец всегда оставался равнодушным.

– Но почему? – вырвалось у Жизель. Голова ее пошла кругом. Как можно так относиться к собственному сыну? Особенно такому?

– Думаю, причина крылась в том, что из всех отпрысков Чарлза Бакстона один только Майлс был точной копией своей матери, а Чарлз свою жену ненавидел.

– Ненавидел?

Жизель содрогнулась. Какой же ужасной должна быть жизнь женщины, навеки связанной узами брака с человеком, который ее и в грош не ставит!

Прежде чем она успела добавить, что именно этого она и боится, отказываясь выйти замуж, сэр Уилфрид продолжил:

– С сожалением должен отметить, что супруга тоже не любила его, хотя ни ее, ни его не вынуждали вступать в брак.

– Выходит, они сами выбрали для себя такую судьбу? – воскликнула Жизель. – Но почему?

Ответил сэр Уилфрид не сразу.

– Видишь ли, – сказал он наконец, – девица, в которую Чарлз был страстно влюблен и с которой даже обручился, незадолго до свадьбы скончалась. Мне думается, Чарлз, потеряв возлюбленную, разуверился в том, что когда-либо сможет быть счастливым, и потому женился на первой попавшейся состоятельной девушке. – На некоторое время сэр Уилфрид снова задумался и грустным голосом добавил: – Что до Эдит, то она в то время была совсем юной. К тому же родители внушили ей, что ее ждет либо брак с Чарлзом, либо заточение в монастыре.

– Однако я не нахожусь в столь отчаянном положении, дядюшка, – заметила Жизель.

– Да, конечно, и Майлс – тоже. – Сэр Уилфрид встал и, подойдя к племяннице, нежно обнял ее за плечи. – Поверь, дорогая, Майлс очень хороший человек. Я всегда считал, что ты достойна всего самого лучшего, Жизель, а Майлс – веришь ты сейчас в это или нет – прекрасная партия.

Девушка пожала плечами.

– Но я не могу понять одного: если родители сэра Майлса были несчастливы в браке, почему он так настойчиво добивается моей руки, зная, что я не желаю выходить за него?

Сэр Уилфрид покачал головой.

– Не знаю. Однако, каковой бы ни оказалась причина, сей благородный юноша мне нравится. – Он шутливо потрепал Жизель по щеке. – От тебя многое зависит, девочка моя. Дай ему шанс, хорошо?

Рассказ дяди отрезвил Жизель; она поняла, как мало знает о Майлсе Бакстоне. В сущности, почти ничего. Подумав, она кивнула: