Джессика Симон - Шестая блондинка

— Да, коллекционировать фэнов ему не составляет труда, — съязвила Линдси.

— Вы так считаете? Возможно, вы и правы по отношению к некоторым из них. Но ему пришлось здорово рисковать, чтобы заполучить и меня в свою коллекцию. Когда-нибудь, если буду в настроении, расскажу вам, как это произошло. Может быть…

У Линдси было такое ощущение, словно и мозг ее, и тело долго взбивали в миксере. Боб Шелдон не одобрял ее поведения, и она жалела, что вообще завела этот разговор. Какими же чарами околдовывает Ник Фарадей людей, если даже такой трезвомыслящий человек, как Боб Шелдон, похоже, боготворит его? Вместе с тем она чувствовала, что и сама подпадает под его мощное влияние. Ну нет, она будет с этим бороться. Если бы Фил был жив, Шелдону пришлось бы потесниться и уступить первое место в строю почитателей Фарадея, ибо не существовало человека, который испытывал бы большее благоговение по отношению к нему, чем ее брат. И что же сталось с ним, когда он понял, что Ник — всего лишь колосс на глиняных ногах?

Нельзя сказать, чтобы муки фотопроб, которые ей только что пришлось вытерпеть, отняли у нее больше сил, чем изнурительная работа в агентстве, но с непривычки она чувствовала страшную усталость и опустошение. Ее лицо казалось ей маской, на которой застыло жалкое подобие улыбки. Тело болело от непривычных поз, которые ей приходилось принимать, ноги отказывались повиноваться.

Переодевшись, она вышла на улицу и устало поплелась к машине. Ее карета не превратилась за это время в тыкву, подумала она, испытывая примерно те же ощущения, что и Золушка после того, как на часах пробило полночь.

Однако, к ее неподдельному ужасу, за рулем сидел не Бакстер, который привез ее сюда. Но и не мышь. Прекрасного Принца тоже не было видно.

— Что вы тут делаете? — упавшим голосом спросила она у Ника Фарадея.

— С делами на сегодня покончено. Не поужинать ли нам где-нибудь в тихом, укромном уголке? А потом можно будет проехаться по ночным заведениям.

— Мне бы сейчас только до кровати добраться.

— Я не настаиваю. Если вам не по вкусу мои предложения, то я с радостью откликнусь на ваше.

— Я скорее соглашусь, чтобы вас бросили в море, кишащее акулами, чем лягу с вами в постель.

Он помог ей сесть в машину, а затем, сложив свое длинное тело, уселся за руль и повернул ключ зажигания. Но прежде чем тронуться с места и смешаться с проносящимися мимо машинами, окинул ее пристальным мрачным взглядом.

— Море, кишащее акулами? Вы что, серьезно?

Она была благодарна за то, что ответа на свой вопрос он, похоже, не ждал.

Властное высокомерие, с которым он не допускал и мысли о том, что она вовсе не стремится проводить время в его обществе, выводило ее из себя. В еще большее смятение приводила перспектива тесного общения с человеком, ставшим причиной смерти Фила. Возможно, ни один суд никогда не признал бы Ника Фарадея виновным в убийстве ее брата, но ответственность за его гибель лежала именно на нем. Если бы Фил никогда не встречался с ним и не превозносил его до такой степени, он был бы сейчас жив.

— Я не потерплю, чтобы мною командовали. У меня своя голова на плечах. Согласившись на эти пробы, я проявила малодушие. Но даже если вы решите, что они удачны, я не буду участвовать в вашем проекте. Поищите кого-нибудь еще. Меня это не интересует.

— Тяжело пришлось? — спросил он сочувственным голосом, в котором ей почудилась скрытая насмешка. — Боб, наверное, вас загонял? У него есть привычка делать все так, чтобы комар носа не подточил.

— Он всего лишь выполнял ваши указания, — кисло ответила она.

— Вы почувствуете себя намного лучше, если хорошо поужинаете и развлечетесь.

— Нет, — отказалась Линдси, пытаясь придать своему голосу как можно больше убедительности.

Как внушить этому заносчивому типу, что он ее нисколько не интересует? Внезапно ответ предстал перед ней с полной ясностью, и она изумилась, что не додумалась до этого раньше. Прежде чем убеждать в чем-то его, нужно убедить в этом саму себя.

Глава 4

Нечего было и надеяться на то, что Ник Фарадей подождет ее за дверью. Линдси покорно отдала ему ключ.

— Примите душ. Это вас взбодрит. А я пока сварю кофе.

Притворившись спокойной и безмятежной, Линдси кивнула в знак согласия. Это все же лучше, чем утомительное и бесполезное сопротивление, в результате которого ей все равно придется сделать так, как он говорит, испытав еще и унижение проигранной битвы. Без толку говорить «нет» мужчине, который не знает значения этого слова.

Лишь после того, как, раздевшись, она встала под душ, Линдси сообразила, что дверь, ведущая в ванную комнату, не запирается. Однако это ее совсем не встревожило. Она была совершенно уверена в том, что он не станет набрасываться на нее. Как ни странно, она чувствовала себя в безопасности рядом с этим мужчиной, хотя его поведение и приводило ее порой в бешенство. Задумавшись над причиной такой доверчивости, Линдси невольно нахмурилась. Она не могла найти ответа — во всяком случае, такого, который бы ее устраивал.

Ник все еще хлопотал на кухне, когда она тихонько вышла из ванной, завернувшись в огромное махровое полотенце. Незаметно проскользнув в спальню, она стала перебирать свой гардероб. Что бы ей надеть? Только не черное платье, предназначенное, по его словам, для одного-единственного мужчины. Ей вовсе не хотелось вызывать в нем подобные мысли. Она снова пожалела, что почти все ее вещи можно было надеть только идя на работу. Впрочем, желтое платье, пожалуй, подойдет. Надев его, она решила, что прекрасно в нем смотрится. Шелковая ткань мягко струилась по плечам и талии, плотно прилегая к бедрам и низвергаясь при ходьбе солнечным каскадом складок. Цвет отлично гармонировал с ее золотисто-карими глазами и шелковистыми пепельными волосами. Узкую бархатную ленточку она оставила на туалетном столике, и волосы свободно падали ей на плечи, словно озаряя их лунным светом.

Когда она вошла на кухню, Ник Фарадей отвлекся от банки, которую безуспешно пытался поставить в шкафчик, и вскинул голову.

— У вас на полках такой кавардак! Ума не приложу, как вам вообще удается что-нибудь найти. Я здесь кое-что переставил.

— Вас никто не просил этого делать. Этот кавардак мне вполне по душе, — огрызнулась Линдси, пытаясь уверить себя, что охватившее ее раздражение вызвано его бесцеремонностью, а не отсутствием реакции на перемены в ее облике.

Он передал ей кружку.

— Выпейте и поедем.

Совладав с желанием выплеснуть кофе ему в лицо, она сделала маленький глоток.

— Ну как?