Кэрол Грейс - Наследница Горячих Ключей

– Что еще в меню, кроме мяса? – поинтересовалась Хлоя.

– Меню? Меню нету, – изумленно пролепетал Барни.

– Я имею в виду, что вы подадите, кроме мяса? Печеную картошку?

– И салат, – закончил Барни и вышел в зал, все еще держась за голову.

Хлоя огляделась, затем быстро и ловко обернула картофелины фольгой, всю сотню, засунула в печь и поставила указатель на 350. Потом открыла холодильник, и из него вывалились четыре пакета с салатом. «Салат я нашла. А где соус?» Ответ был ясен: соуса нет. Но есть бутылка оливкового масла, уксус, горчица, соль, перец. Хлоя уверенными движениями взбила соус, поставила его на холод, потом прибрала в кухне и вышла во двор, где братья Боуи склонились над дымящимися углями.

– Нужно подлить зажигательную жидкость, – предложил Зеб, держа в руке банку.

– Чтобы мясо отдавало химией? – сказал Сэм.

– Ничем оно не будет отдавать, потому что останется сырым.

– Отойди. Ты чертовски нетерпеливый, – молвил Сэм и оттолкнул брата черной от сажи рукой.

Глаза Зеба вспыхнули злобой:

– Это я нетерпеливый? Ну, погоди! Люди заплатили по двадцать долларов – думаешь, они будут сидеть, и ждать свой стейк, пока ты пялишься на угли? Да они тебя живьем съедят вместо отбивной, и не думай, что я стану тебя защищать!

– Когда это ты меня защищал? – возмутился Сэм, продолжая раздувать угли.

– С тех пор как в десять лет Рик Руссель стащил твой ланч в автобусе, – не унимался Зеб, обмахивая угли с другой стороны.

– Я бы и без тебя обошелся. И сейчас тоже. Так что не встревай.

Хлоя с ужасом увидала, что Зеб замахнулся, нацелившись кулаком Сэму в челюсть.

– Нет! – закричала она. – Стой!

Зеб уронил руку, а Сэм виновато заморгал.

– Видишь, что ты наделал? Напугал Хлою.

Зеб фыркнул.

– Ты ее не знаешь. Она не из пугливых.

– Вы всегда так деретесь? – спросила она.

– Только когда он начинает болтать глупости, – огрызнулся Зеб. – А это бывает очень часто.

– Или когда он считает, что знает все на свете, а это бывает постоянно, – вставил Сэм.

– А ты разве не дралась с братьями-сестрами? – поинтересовался Зеб.

– Нет.

– А зря. Такие драки помогают самоутвердиться. – Зеб поглядел на брата поверх гриля.

– Да, теперь я понимаю, как много потеряла, – съязвила Хлоя.

– Давай примем ее в нашу семью? – предложил Сэм. – Ты всегда хотел иметь сестренку; она нам подходит. – Сэм одной рукой приобнял Хлою, оставив на рубашке отпечаток черной пятерни.

– Замечательно. Этого нам только не хватало – кормить лишний рот. Давай действуй, а я пошел расставлять столы. – И Зеб решительно зашагал через кухню в бар.

– Не обращай внимания. – Сэм опять занялся грилем. – Вообще-то он парень что надо. Я ему это так прямо не говорю, но на самом деле он не раз меня выручал. В соревнованиях, на ранчо, в городе. Он может шуметь, кричать, но внутри он всегда спокоен. Никогда не теряет головы. А сейчас он просто слегка взволнован. У него сегодня важный вечер.

– Ужин на сто персон? По-моему, у вас все получится – уверенно сказала Хлоя.

– Дело не только в ужине. Нам нужны деньги.

– Деньги? Но Зеб предлагает купить у меня имение, значит, у него есть деньги?

– Ах да. Он, то есть мы… мы собираемся взять кредит в банке.

– Но зачем вам это имение? – Наконец-то появился шанс получить прямой ответ.

– Зачем? – Сэм нахмурился. – Но ведь это очевидно, не так ли?

– Нет, не очевидно. Я не понимаю. Разрушенный курорт на горячих ключах?

– А тебе он зачем?

– Зачем… Тут многое сплелось. Он принадлежал моему прадеду, это мое прошлое. И станет моим будущим.

– Какое же оно, твое будущее? – спросил Сэм.

– Ты не будешь смеяться?

Он помотал головой.

– Зеб тебе не рассказывал?

– Нет.

– Я хочу восстановить здравницу. – Хлоя затаила дыхание. Если и Сэм посмеется над ее идеей, она этого не вынесет. Ей и так трудно сохранять твердость духа при виде облупившегося бассейна и ветхих хижин, так что, если и второй Боуи высмеет ее мечту, это будет последней каплей.

Но Сэм не засмеялся, только кивнул.

– Интересная мысль.

– Спасибо. – Она облегченно вздохнула. Не дав ему задать неизбежный вопрос: «А как ты собираешься это сделать?», ринулась на кухню, чтобы проверить картошку.

И тут же наткнулась на Зеба. Отскочив от его широкой груди, она качнулась, уцепилась за стойку и, тяжело дыша, уставилась на мужчину, который, по словам брата, никогда не теряет головы и имеет большие планы.

– Смотри, куда идешь, – тихо сказал Зеб и попытался стряхнуть грязь с рубашки Хлои, при этом задержав руку на округлостях ее груди.

– Что ты делаешь? – дрожащим голосом произнесла она.

– Разве не ясно? – Его пальцы затеяли чувственную, сводящую с ума игру. – Чищу твою рубашку.

В кухне внезапно стало нестерпимо жарко. Хлое показалось, что она сама жарится вместе с картошкой. Дышать было нечем. Щеки ее пылали, тело трепетало.

– Я сейчас замою пятно, – запинаясь, пробормотала Хлоя. – Прямо на себе.

– Я тебе помогу, – сверкнул глазами Зеб. – Прямо на тебе.

Поможет… замыть? Она живо представила себе, как мыльные руки Зеба накрывают ее отяжелевшие груди, продвигаются к соскам… Господи, они стоят на общественной кухне, а она фантазирует, как отдастся отъявленному бабнику! Куда подевалась строгая, накрахмаленная медсестра, у которой все было под контролем, включая ее саму?

– В этом нет необходимости, – сказала она, распрямляя плечи и отирая ладони о штаны. – Что ж, пока на кухне все идет своим чередом, – солгала она, стараясь сдержать дрожь в коленках. – Что еще мы можем сделать?

У него по лицу пробежала дьявольская усмешка.

– У меня масса предложений. Но с ними придётся подождать до вечера.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Хлоя и Барни выдали посетителям сто с лишним шипящих стейков, к каждому из которых прилагалась печеная картофелина и хрустящий салат. После этого Хлоя устроилась в углу переполненного бара, чтобы послушать блюз-оркестр из трех музыкантов. И напрасно. Трогательная мелодия блюза проникла ей в самое сердце, напомнив, что любовь не вечна; звуки тоскующей бас-гитары пронизывали душу, вызывая воспоминания о том, как ее жестоко обманули. Хлоя слишком устала, чтобы есть и даже чтобы думать.

Она могла только чувствовать, и чувства ее были унылы и печальны. А думать она не хотела, потому что все ее мысли сразу обратились бы к Зебу Боуи и обещанию, блеснувшему в его синих глазах.

Если бы он сейчас решил ее соблазнить, когда она такая усталая, беззащитная, жаждущая несбыточного, она бы не устояла. В довершение всего эта музыка – исполненная меланхолии, слез, участия.