Линда Уоррен - Любовный ураган

— Отлично, — ответили ей, — я вас найду.

Боже, какое же она испытала облегчение! Где-то посреди джунглей ей удалось найти техстанцию, и это было так здорово, что не вызвало у девушки никакого недоумения. Может, при дневном свете она и смогла бы сама вытащить свой джип, но ночью, да еще в такой непролазной чаще, что ни звезды на небе не видно...

— Ох, спасибо, — от всего сердца сказала она в микрофон.

— Не волнуйтесь, я скоро приеду.

— Благодарю.

Катерина вылезла из джипа, вскарабкалась на стенку траншеи и включила фонарик.

Луч света высветил буйную растительность, начинавшуюся от самой траншеи. Во влажном воздухе шевелились причудливой формы листья. От этого воздух наполнялся как бы нежным шепотом, в который вплеталось потрескивание насекомых. Их тут были тучи — сотни, тысячи ночных бабочек, гигантские жуки и обычные комары. Но под покровом леса жили не только они. Справа от Катерины кто-то зарычал.

Отойдя на какой-нибудь десяток шагов от джипа, она оказалась в гуще леса. Ей стало страшно.

Девушку вдруг охватил трепет — так черна и непроглядна показалась ей темень вокруг. Она направила луч фонарика на руины — быть может, они скрывали какие-то тайны народа, сумевшего приручить эти джунгли тысячу лет назад?

На этот раз рев раздался несколько ближе и вернул Катерину к действительности. Она вынуждена была признать, что знает джунгли недостаточно хорошо, чтобы разгуливать по ним ночью. Мадрид как-то обмолвилась, что естественная жизнь леса не представляет собой угрозу, а служит всего лишь средой, в которой археологам приходилось проводить много времени. Да, это, конечно, так, но она — не Мадрид.

И единственный мужчина, вознамерившийся держать ее там, где, как он думал, ей самое место, то есть в библиотеке, ушел из ее жизни. Она оставила его за двести пятьдесят миль позади себя.

Катерина поводила фонариком туда-сюда. Но ничего не увидела. Ну что же, пока ей везло.

Она повернула обратно, забралась в джип и стала ждать, когда ее спасут.

Вскоре после того как она услышала звук мотора, ей стало понятно, насколько ненадежна ее удача. В свете фар она увидела своего спасителя.

Господи, какой же знакомой показалась ей его машина!

Только теперь девушка вспомнила, что тот далекий голос по радио тоже показался ей слегка знакомым. Все-таки ей следовало распознать этот голос, даже несмотря на то, что речь шла на английском.

Она вышла из джипа и хлопнула дверцей в тот же момент, когда и он захлопнул дверь своей машины. И этот двойной стук эхом отозвался в лесной чаще.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Ты же вызвала меня, — резонно заметил он, словно она могла об этом забыть. — По радио.

Да, действительно. Это утверждение полностью соответствовало истине. Кажется, в первый раз он сказал ей нечто совершенно неоспоримое. И Катерина не могла этого не признать. Но в данный момент все это было для нее неважно.

— Я не тебя звала, — сказала она сквозь зубы. — Я звала любого, кто оказался бы поблизости.

— Я знаю, — улыбнулся он. — Но тебе повезло.

Катерина прикусила язык и уставилась прямо перед собой. Взгляд ее уперся в его колени. Повинуясь какому-то безотчетному инстинкту, она подняла глаза. На нем не было пиджака и белая рубашка чуть-чуть оттопыривалась. В свете фар она прямо-таки ослепляла своей белизной. Рукава ее были засучены, и на руках, упиравшихся в бедра, виднелся светлый пушок. Девушка с удивлением обратила внимание на галстук.

Тут же Катерину посетили две абсолютно взаимоисключающие мысли. Одна — непрошеная, нежеланная — мысль о Джеке Джибралтаре, склоненном над ней в белой рубашке и галстуке. И другая — мысль о том, что рядом с ним, одетым столь изысканно, она будет выглядеть просто ужасно.

Ну если не ужасно, то смешно уж точно!

Девушке хватило и одного взгляда на него, чтобы понять, что он, вероятно, думает о том же самом. И в любой момент может начать излагать свои мысли, не забывая при этом упомянуть и библиотеку.

— Так ты что, хочешь оставаться в этой грязной жиже и дальше? — спросил Джек дружелюбно. — Или хочешь, чтоб тебе помогли?

Игнорируя протянутую им руку, девушка стала карабкаться из траншеи. Но, почти выбравшись наверх, поскользнулась и упала в нее снова. Тогда безо всяких церемоний Джек схватил ее за руку и буквально выволок наверх, после чего поставил перед собой.

— Как ты, ничего?

Катерина вытерла руки о рубашку и тыльной стороной ладони убрала с лица волосы.

— Отлично, — коротко ответила она.

— Отлично, — повторил он и опустил руки.

Даже в своем воинственном настроении Катерина не нашла подходящей к случаю реплики. Ну что ж, по крайней мере он не стал ничего говорить по поводу библиотеки, да и вообще не сказал и не сделал ничего плохого. Просто-напросто вытащил ее из канавы, запачкав при этом свою белоснежную рубашку.

Господи, ну почему он пришел ей на помощь и ведет себя так галантно, когда она изо всех сил старается от него избавиться?

— Можешь завести машину?

— Нет, уже пробовала.

Джек встал на четвереньки и осмотрел задние колеса машины.

— Ты, должно быть, проткнула бензобак. Когда мы ее вытащим наверх, она все равно не заведется.

— А ты можешь вытащить?

— Ну, на это уйдет довольно много времени.

— Много? — Сердце ее упало. Так ей придется долго работать с ним на пару? Может, ей лучше пешком вернуться в деревню? Вряд ли на это уйдет больше времени, чем ехать по этой ужасной дороге.

— Вытянем эту малышку утром, — предложил Джек.

— Утром?

— Сейчас у нас ничего не получится. Ведь ее придется брать на буксир, а делать это в темноте, да по такой дороге... Давай я отвезу тебя в город.

— Подожди-ка минутку, — сказала девушка. Так значит, он опять принялся за свое — хочет обвести ее вокруг пальца. А она ему в этом помогает, дав волю эмоциям, а не разуму. — Вы ведь так и не ответили на мой вопрос, мистер Джибралтар. На вопрос о том, что делаете здесь вы?

— Ну, ответить на него нетрудно, красавица. Я следовал за тобой.

На минуту она прикрыла глаза. Показалось ли ей или она вправду почувствовала радость при его словах?

— Зачем? — спросила она.

— По одной причине, — он дождался, пока она не открыла глаза, — у нас было назначено свидание.

Сознание у Катерины слегка помутилось.

— Но я оставила тебе записку, — сказала она несколько менее решительно, чем хотела.

Он кивнул.

— Да, я прочитал ее.

— А тогда...

— Ну, тогда что? Что это была за записка? Кампече — на раскопках. Ведь мы же должны были пойти на обед, забыла? Ты меня подставила!