Маргарет Малькольм - Белая камелия

— До встречи! — бросил Ник Серене и исчез в толпе.

Серена открыла квартиру тем ключом, который дала ей когда-то мисс Твист. Она почему-то чувствовала себя так, словно без спроса влезла в чужой дом.

Она подумала, что, хотя они с Ником только что расписались, они даже не пообедали вместе. Ей, правда, есть не очень хотелось. Но все равно надо было приготовить себе хоть что-нибудь поесть.

Она сварила яйцо, сделала бутерброды с маслом, потом съела яблоко и помыла за собой посуду.

В квартире царил обычный беспорядок, и Серена была даже рада, что ей есть чем заняться. Она совсем не осуждала Ника за его непонятное поведение в такой знаменательный день. В конце концов, он человек творческий, драматург. Такие люди имеют свои, особые взгляды на жизнь и часто ведут себя не так, как остальные.

Серена прибралась в комнате Ника, вытерла везде пыль — теперь это будет и ее комната. Потом она вынула из шкафа его одежду, которая понадобится ему сегодня вечером, и аккуратно разложила все на кровати. Свои вещи она сложила в комнате, которую до этого занимал Джон. Закончив с этим, она пошла в гостиную.

На первый взгляд там было относительно чисто. Она лишь смахнула пыль с картин Джона. Когда с этим было покончено, она заметила большой комок бумаги под письменным столом Ника.

Серена опустилась на колени и осторожно залезла под стол, чтобы достать его. Она машинально развернула газету, и тут ее глазам предстала фотография, которая показалась ей знакомой. Двое стояли на фоне какого-то здания. Это были Коринна Чейл и Марк Долби. Сердце у Серены замерло. Они стояли перед городской мэрией, где они с Ником расписались всего час назад.

Серена посидела, борясь с ужасными предчувствиями и набираясь мужества, чтобы прочесть надпись под фотографией. Она молилась про себя, чтобы это было не то, чего она так боялась там увидеть.

«Мисс Коринна Чейл… после бракосочетания с мистером Марком Долби…»

Серена вдруг заметила, что розовые бутоны, которые подарил ей Ник, уже начинают вянуть.

Когда Ник вернулся домой, Серена уже ждала его в зеленом вечернем платье. Она тихо сидела в кресле, в котором позировала Джону, и Ник слегка задержался на верхней ступеньке лестницы.

— Бьюсь об заклад — если бы Джон был сейчас здесь, он захотел бы написать тебя так. — В голосе его слышалось искреннее восхищение.

Серена слегка улыбнулась. Ник подошел к ней ближе.

— Как ты? Все в порядке? — спросил он с тревогой.

— Да, вполне, — мягко ответила она. — Просто немного устала, наверное. Я убиралась в доме.

— Могла бы не утруждать себя, — беспечно сказал он. — Старушка мисс Таппит сделала бы все завтра утром.

— Да, наверное, — согласилась Серена.

— Я принес тебе цветы. — Он подошел чуть ближе и протянул ей букет. Он был составлен из орхидей. Маленькие, зеленые с прожелтью цветы, усыпанные темно-коричневыми крапинками, почему-то показались ей странно зловещими.

— Спасибо, Ник, — поблагодарила она, вынимая букет из коробки, потом подошла к зеркалу и прикрепила цветы к платью.

Ник встал у нее за спиной и поглядел на нее так пристально, что у нее задрожали пальцы.

— Ну как? Так хорошо? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Великолепно, — машинально ответил он, думая о своем. — Серена…

— Да? — ответила она, все так же стоя перед зеркалом спиной к нему.

— Я тебе еще кое-что принес. — Он вынул из кармана маленькую бархатную коробочку. — Конечно, я должен был подарить тебе это еще утром. Твое обручальное кольцо.

Это было тоненькое золотое колечко с одним-единственным бриллиантом, ограненным в виде коронки. Это кольцо могла с гордостью носить любая женщина, но эта непостижимая девушка спрятала руки за спину и отступила на шаг.

— Ник, мне обязательно его носить? — жалобно спросила она.

— Что значит — обязательно? — Он был так удивлен, что вопрос прозвучал грубее, чем он хотел. — Да, обязательно. Замужние женщины всегда носят обручальные кольца.

— Тогда, конечно, мне придется его надеть.

Ник как будто уловил намек на иронию в ее голосе. Он не был в этом уверен и, разумеется, не собирался ничего выяснять, но вдруг растерял всю свою хваленую самоуверенность.

— Пойду переоденусь. — Ник говорил с ней резко и отрывисто, но, зайдя к себе в комнату, остановился на пороге. Тон его сразу изменился. Он обернулся к ней и сказал: — Спасибо, Серена. Как мило, что ты позаботилась обо мне. Извини! Просто я не привык, чтобы за мной так ухаживали.

Она отвернулась от него и начала расправлять перед зеркалом цветы, которые и так были в полном порядке.

— Просто подумала, что это сэкономит время, — сказала она самым будничным тоном. — Мы и так уже опаздываем.

Теперь ему не оставалось ничего другого, как пойти к себе переодеваться. Он никак не мог набраться мужества и спросить ее напрямик, в чем дело.

На этот раз Серена смотрела пьесу с еще большим вниманием, чем в прошлый раз, когда видела ее впервые. Тогда, в первый раз, она решила, что Коринна Чейл восхитительна. А теперь ее игра, героиня, которую она изображала, и даже сам звук ее голоса были Серене отвратительны. Временами она даже сжимала в ярости кулаки.

Пьеса подошла к концу, и актеры два раза выходили на поклоны. Серена украдкой взглянула в лицо Нику, когда Коринна, присев в поклоне, грациозным жестом указала на ложу, в которой они сидели. Публика обратилась к ним и приветствовала автора оглушительными аплодисментами. Ник, с заученной улыбкой, подошел к барьеру ложи и стал кланяться, принимая восторженные рукоплескания. Но когда зрители начали постепенно расходиться, он внезапно сказал, отрывисто, почти грубо:

— Идем. Коринна устраивает небольшую пирушку у себя в гримерной. Я обещал, что мы тоже зайдем.

Они медленно прошли за кулисы. Из-за двери гримерной Коринны раздавались взрывы смеха и громкие голоса. Настроение Ника мгновенно изменилось. Он быстро обхватил Серену за плечи и осторожно подтолкнул вперед, чтобы она сразу же попалась на глаза Коринне.

— Коринна, дорогая! — громко крикнул он, чтобы заглушить общий гам. — Превосходное представление. Никогда не видел тебя в лучшей форме.

— Спасибо, милый. — Коринна ответила ему своей знаменитой улыбкой. И тут впервые она заметила Серену. — Я, кажется, уже где-то видела эту девушку? — произнесла она не очень уверенно.

— Наверное, у меня дома, — подсказал ей Ник. Серена чувствовала себя так, словно она была манекеном. — Джон писал ее портрет. Это его подарок к нашей с ней свадьбе.

Он увидел, как застыла в ужасе Серена, не веря, что он может так лгать. Но она не стала уличать его при всех, только еще пристальнее вгляделась в оживленное, подвижное лицо Коринны.