Маргарет Малькольм - Белая камелия

— Ну, теперь ты понимаешь? — прошептала она.

Невнятно вскрикнув, Ник крепко обнял ее и прижал к себе. Его губы слились с ее губами, она уже не могла увернуться от его поцелуев, но ей и не хотелось больше от него убегать. Отбросив все страхи, она отвечала ему со страстью, какой не мог ожидать и самый требовательный любовник. И когда наконец она оторвалась от него, только смогла пролепетать:

— Милый, подожди минуту… скажи… у тебя мои кольца? Да, я знаю, это не главное, но они так много для меня значат.

— Да! — Он отпустил ее и стал шарить у себя в карманах. — Они значат немало! Все! Ты понимаешь — все?

— Все! — откликнулась она эхом и протянула руку Нику. Он сначала надел ей на безымянный палец простое обручальное колечко, а потом, поверх него, перстень со сверкающим бриллиантом. С самым серьезным видом она поднесла кольца к губам и поцеловала их, потом с каким-то детским простодушием, но в то же время по-женски кокетливо поднесла их к губам Ника. Он поцеловал их, не сводя с Серены взгляда.

Затем она снова оказалась в его объятиях.

— Надо им все рассказать, — сказала наконец Серена.

Ник радостно рассмеялся.

— Дорогая, могу поспорить на что угодно, что единственный, кто еще не в курсе, что мы с тобой женаты, — твой дедушка. И то только потому, что мужчины не так любопытны, как женщины.

Она забавно сморщила лицо, и он снова рассмеялся. Серена шаловливо сказала:

— А может быть, дело в том, что мужчины просто не замечают, что делается у них под носом, а женщины — замечают? Нет, Ник, серьезно, почему ты думаешь, что бабушка все знает?

Ник опять рассмеялся:

— Я случайно слышал, как она вчера пыталась выпытать у нашей милой Эммы всю твою подноготную — знаешь, задавала всякие наводящие вопросы, расставляла каверзные ловушки и все такое. Но конечно, Эмма держалась молодцом. И все-таки миссис Лоудхэм явно что-то подозревала. Я понял это, когда увидел, что приехал Чанктон, и она по-быстрому увела его к себе. И там она наверняка сейчас выпытывает у него все.

Серена засмеялась, потом задумалась и вздохнула:

— Они такие милые старики — и им выпало столько горя.

Ник крепче сжал ее руку:

— Они были вместе и все переживали вдвоем — и радости, и горести.

— А наша жизнь будет такой? — прошептала Серена, и он кивнул:

— Мы будем стараться, чтобы все так и было, — и добавил: — Кстати, не забудь: ты едешь со мной в Америку!

— Да, милый, конечно…

Эмма улыбалась. Она была очень довольна. Миссис Лоудхэм просто сияла. Эверетт Чанктон был тоже доволен и благодушно улыбался. Только доктор Лоудхэм казался озадаченным и встревоженным.

— Но я ничего не могу понять… как это так — они ведь знакомы совсем недавно! Когда они успели пожениться?

— Послушай, дорогой! — терпеливо стала объяснять ему жена. — Серена познакомилась с Ником уже довольно давно. Они встретились случайно. Потом они поженились, не успев как следует узнать друг друга. Ну и из-за этого, конечно, слегка повздорили. Теперь они научились лучше понимать друг друга, и у них все будет в порядке, — удовлетворенно заключила она.

Ник тайком переглянулся с Сереной. Да, в ее изложении все казалось таким простым и естественным.

— Понятно. — Доктор Лоудхэм всерьез задумался над тем, что только что услышал. — А почему мне никто ничего не говорил?

— Ну… — Миссис Лоудхэм неопределенно покачала головой. — Понимаешь, о таких вещах обычно не говорят. Я, например, все поняла сразу!

Ник с Сереной снова с улыбкой переглянулись.

— И когда же, — вдруг как-то разом состарившись и поникнув, спросила миссис Лоудхэм, — когда вы увозите ее от нас?

Глава 12

Ник увидел нежное и грустное выражение на лице Серены и улыбнулся, чтобы разогнать ее грусть.

Он взял руку миссис Лоудхэм в свои теплые ладони и крепко сжал ее.

— Знаете что! — растроганно сказал он. — Я совсем не собираюсь увозить ее от вас. Не вижу причин, почему бы нам не поселиться здесь навсегда. Конечно же иногда нам придется оставаться в Лондоне. Но в основном мы, думаю, будем жить здесь, в Барфилде.

— Ник, мальчик мой! — воскликнула старушка дрожащим от волнения голосом. — Я, конечно, старая эгоистка, но все же… Я не хочу мешать вашему счастью, не подумайте — но мы потеряли ее мать, и мы не успели…

— Я все понимаю, — кивнул он. — Мы пробудем в Америке всего два месяца, не больше. И я обещаю, что привезу ее обратно сразу к вам.

Миссис Лоудхэм улыбнулась, Никто, кроме ее мужа, не заметил грусти в ее улыбке. Два месяца — большой срок, и за это время может случиться что угодно. Но с другой стороны, она действительно не хотела мешать их счастью.

— Ну что ж, значит, все решено, — сказала она — Когда вы отплываете, Ник?

— Через десять дней. Нам оставили двухместную каюту люкс.

— Люкс! Это чудесно, — откликнулась миссис Лоудхэм. Ее настроение явно улучшилось. — Серена, тебе предстоит до отъезда много хлопот. Нужно купить наряды, дорогая, и не качай головой. Ты должна соответствовать положению Ника. Он теперь важный человек, а о мужчинах всегда судят по их женам.

Серена покосилась на Ника. Об этом она как-то не подумала. А вдруг она действительно, по неведению, подведет Ника? Но он ей улыбался во весь рот, словно это его очень забавляло.

— Я буду очень доволен, если обо мне будут судить по Серене, — сказал он многозначительно. — Но все равно, думаю, тебе действительно надо заняться покупками. И не смотри на меня так удивленно, дорогая.

Позже, в залитом лунным светом саду, он снова держал ее в своих объятиях.

— Если бы я мог сейчас поступать как хочу, — прошептал он, касаясь губами ее уха, — я бы взял тебя на руки и унес куда-нибудь на необитаемый остров.

— Как бы мне хотелось оказаться там с тобой, — шепнула она в ответ.

Ник медленно покачал головой.

— Нет, мы сейчас не можем так поступить. К тому же у нас обоих будет куча дел перед отъездом. Серена, я хочу, чтобы… — Он замолчал, словно не знал, как выразить словами то, что собирался сказать.

— Ты хочешь сказать… что если я пока останусь здесь, у бабушки с дедушкой, то когда мы окажемся на корабле, тогда это будет наш… наш настоящий медовый месяц? — спросила она.

Он кивнул.

— Да, ты прав, так будет лучше. — Она протянула руку и нежно погладила его по щеке. — Да, Ник, пусть так и будет…