Марианна Лесли - Рыцарь моего сердца

Его голос был печальным, а на лице читалась неуверенность, как у того пятнадцатилетнего мальчишки, который подошел к ней на перемене в школьном коридоре и предложил помочь донести глобус в класс. Ее сразу заинтересовал черноволосый мальчик с серьезным взглядом и длинными, артистичными пальцами. Он разительно отличался от своих сверстников — не ходил на школьные вечеринки, не участвовал в бейсбольных матчах, не играл в футбол.

Позже она узнала, что Дерек подрабатывал после школы, чтобы помочь семье. У него просто-напросто не было времени на развлечения. А когда удавалось выкроить несколько свободных часов, он использовал их для занятий музыкой в школьном ансамбле. У него не было возможности брать дорогие уроки музыки, но каким-то непостижимым образом Дерек тем не менее мог сыграть на любом музыкальном инструменте, который попадал к нему в руки. Это поражало и восхищало Оливию.

А потом однажды он впервые поцеловал ее…

Ее мысли принимали нежелательное направление, поэтому она поспешила прервать их.

— Меня, конечно, ужасно раздражает и возмущает эта их лицемерная обывательская мораль, но, знаешь, людей можно понять. Ты роскошествуешь, соришь деньгами, снимаешь дорогие виллы, разъезжаешь в шикарных автомобилях — выставляешь свое богатство напоказ, а это многим не нравится, вызывает раздражение и зависть.

— Но ведь это богатство не свалилось на меня с неба, я не получил его в качестве наследства от внезапно умершего родственника — я нажил его собственным трудом. Ведь чтобы добиться успеха и признания в шоу-бизнесе, одного таланта мало. Нужно очень много трудиться. Все эти годы я пахал как ломовая лошадь. Уж тебе ли не знать, что я не имел ничего — ни денег, ни музыкального образования. Просто мне повезло, что я сразу попал к Луизе Фейн.

При упоминании имени этой женщины Оливия внезапно почувствовала тошноту, как тогда, тринадцать лет назад, когда она впервые услышала о ней — известной певице и красавице, которая взяла Дерека к себе в группу гитаристом и помогла найти свой собственный путь и обрести успех. Так во всяком случае писали газеты. А еще они писали о любовной связи между Дереком и Луизой, хотя ей в ту пору было тридцать пять, а ему девятнадцать.

В то время Оливия была беременна, у нее был сильный токсикоз и она не знала, чем вызвано ее ужасное самочувствие: беременностью или навязчивыми мыслями о Дереке и этой женщине? Каждое утро она вставала с тяжелым сердцем, больная, разбитая и несчастная. А потом бежала в ванную, где ее безудержно рвало, после чего лежала, обессиленная, и по ее лицу текли слезы. Тогда Оливия сомневалась, сможет ли еще когда-нибудь быть счастлива. И лишь когда родилась Синди, она решила, что все будет хорошо. Дочь стала ее светом, ее спасением, ее радостью и не оставила места для сомнений.

С тех пор прошло много лет, и Оливия думала, что все давно прошло, но сейчас вдруг ощутила ту же тошноту и сердечную боль, словно все это было вчера.

— Луиза — сильный, волевой человек с довольно тяжелым характером, очень требовательная к себе и окружающим. Она заставляла нас репетировать по двенадцать часов в сутки. Многие музыканты не выдерживали, уходили от нее. Но я готов был работать хоть все двадцать четыре часа, лишь бы добиться поставленной цели.

— Ты был соло-гитаристом в ее группе? — поинтересовалась Оливия нейтральным тоном, чтобы он не заметил ее напряжения.

— Да, заменил парня, который умер от передозировки, оставив жену и маленького ребенка. Это была ужасная история. Думаю, именно она повлияла на мое отношение к наркотикам и породила твердую, непоколебимую решимость никогда не связываться с ними.

— В общем, — продолжал он, — я стал писать для Луизы песни, которые она выдавала за свои и за которые, кстати сказать, платила мне сущие гроши. Но я не возмущался и не роптал. Я был счастлив и благодарен судьбе в лице Луизы за прекрасную возможность заниматься любимым делом.

— Ты любил ее? — не удержалась Оливия, потому что этот вопрос долгие годы терзал ее, не давая покоя. Связь Дерека с Луизой, естественно, недолго оставалась тайной для пронырливых журналистов, и желтая пресса в течение нескольких месяцев смаковала подробности их романа. Никто не знает, чего это стоило беременной Оливии, и просто чудо, что Синди родилась вполне здоровым ребенком.

— Любил? Ты шутишь? После того как ты меня бросила, я не мог смотреть ни на одну женщину и разуверился в любви. Но Луиза красивая, соблазнительная женщина, она все время была рядом, я ей нравился, ну и… все произошло как-то само собой. Но ни о какой любви между нами и речи не было. Это был чистый секс. Мы просто использовали друг друга — каждый в своих целях.

Дерек вспомнил, как надеялся, что любовная связь с такой красивой, талантливой, известной певицей поможет ему побыстрее забыть девушку, предавшую его, вырвать ее из своего сердца, но у него ничего не вышло, и всякий раз, целуя и лаская свою любовницу, он представлял, что это Оливия. А однажды в пароксизме страсти он даже назвал Луизу Оливией. Она тогда так разозлилась, что чуть не выгнала его.

А Оливия тем временем вспоминала, как возненавидела газеты и телевизор, как страдала, представляя любимого в объятиях другой женщины. Порой боль и муки ревности были настолько невыносимыми, что становилось трудно дышать. Со временем боль притупилась, хотя до конца так и не прошла.

Видимо, какие-то отголоски этой старой боли отразились у нее на лице, потому что Дерек замолчал, пристально глядя на нее, затем спросил:

— В чем дело, Оливия? Почему тебя волнуют мои отношения с другими женщинами? Не тебе осуждать меня, ведь это ты бросила меня и почти сразу выскочила замуж за другого. К тому времени, когда у нас с Луизой завязались отношения, ты была уже беременна.

— Я не осуждаю тебя, Дерек. — Оливии хотелось закричать, что она бросила его не по своему желанию, а потому, что об этом просила его мать, которая считала, что жена и семья будут помехой на его пути к успеху. Она просто ушла с его пути, и одному Богу известно, чего ей это стоило. Но если она это скажет, то придется рассказать и все остальное, а этого делать ни в коем случае нельзя.

Внезапно Дерек поднялся, подошел к ней и схватил ее за плечи.

— Ты хоть знаешь, какую рану ты нанесла мне своим предательством? — с гневом и болью воскликнул он. — Знать, что ты вышла замуж за другого… что ты занимаешься с ним любовью… Черт побери, да едва я уехал из города, как ты подыскала мне замену. Неужели я так мало значил для тебя, Оли, что ты так быстро забыла меня? Я думал, что сойду с ума, когда узнал об этом.

Она посмотрела ему в глаза.