Марианна Лесли - Рыцарь моего сердца

— Вы думаете…

— Мы думаем, что ты немедленно должен рассказать об этом шерифу Дилону. Пусть полиция разузнает все об этом парне, твоем бывшем бас-гитаристе.

— Хорошо, будь по-твоему. — Дерек поднялся с табурета. — Не возражаешь, если я позвоню по домашнему из холла? У меня в мобильнике села батарейка.

— Да, конечно, звони, а я пока разогрею рагу. Надеюсь, ты не откажешься поужинать с нами?

Дерек улыбнулся.

— С огромным удовольствием. Я голоден как волк.

— Ну, что сказал шериф? — нетерпеливо поинтересовалась Оливия, когда Дерек вернулся на кухню.

— Он заинтересовался моим сообщением, и мы договорились встретиться с ним завтра утром, перед работой, в участке. Он хочет, чтобы я подробно все рассказал, с датами и фамилиями.

— А по какому случаю такой восхитительный торт? — поинтересовался Дерек, после того как они поужинали мясным рагу с молодыми листьями салата и Синди разрезала торт и положила всем троим по большому куску.

— Мм, — промычал он, отправив в рот ложку взбитых сливок, и закрыл глаза от удовольствия.

— Да нет, никакого торжества, просто… — неуверенно пробормотала Оливия, но тут встряла Синди и закончила за нее.

— Просто эта старая вешалка миссис Стоун отказалась проводить у нас свой вечер, а мама уже испекла для нее торт. Ну не выбрасывать же такую вкуснятину? Вот мы и решили съесть его сами. Здорово, правда?

— Действительно, здорово. — Дерек со стуком отложил ложку. — И какой это отказ по счету, Оливия?

— Смотря за какой срок, — попыталась уклониться от ответа она.

— Ты сама прекрасно знаешь. За те дни, что я у вас живу.

— Третий, — неохотно призналась Оливия. — Но ты здесь ни при чем. Такое случалось и раньше, ничего страшного. Я уверена, что это временные трудности и мы их переживем.

— Не лги, Оливия. Я же прекрасно понимаю, что твои клиенты отменяют свои заказы из-за меня. Они не хотят находиться со мной под одной крышей, верно?

— Дерек, послушай… — начала было Оливия, но он резко поднялся.

— Я должен немедленно уехать от вас.

— Ни в коем случае! — воскликнули одновременно мать и дочь и тоже вскочили со стульев.

— Никуда мы вас не пустим, — решительно заявила Синди.

— И потом, куда ты пойдешь? — напомнила ему Оливия. — Ты же сам сказал, что нигде нет свободных мест.

— Ну, за эти дни, возможно, что-нибудь освободилось.

— Прошу тебя, Дерек. — Оливия подошла к нему и положила ладонь на его руку. — Оставайся и живи. Я не позволю какой-то надутой самодовольной гусыне, этой старой грымзе и сплетнице миссис Стоун и ей подобным диктовать мне условия. Это мой дом, и мне решать, кому в нем жить. А если они имеют что-то против, это их проблемы.

— Молодец, мам! — Синди вскинула вверх большие пальцы.

Дерек почувствовал, как от сердца по всей груди растекается медленное тепло, а в горле образовался ком, мешающий дышать. Он сглотнул его.

— Ну, если вы так ставите вопрос, — прохрипел он, затем откашлялся, — то я, пожалуй, остаюсь. Но, Оливия, позволь мне хотя бы возместить тебе те убытки, которые ты понесла из-за меня.

— Нет, этого не нужно.

— Я знаю, ты стремишься быть самостоятельной и ни от кого не зависеть, но ведь это по моей вине ты получила уже три отказа и наверняка получишь еще не один, поэтому будет только справедливо, если я…

— Нет, Дерек, — мягко, но решительно повторила Оливия. — Пойми, для меня это дело принципа. Я привыкла рассчитывать только на себя, на свои силы и ни при каких обстоятельствах не принимать посторонней помощи. — Тем более от тебя, про себя добавила она.

— Но, Оливия, я же не просто какой-то посторонний с улицы. Я твой квартиросъемщик. И именно из-за меня ты терпишь убытки. Синди, ну скажи ты ей, — обратился он за помощью к девочке.

Та задумчиво побарабанила пальцами по стойке, старательно подражая взрослым.

— Я думаю, мам, мистер Логан дело говорит, — наконец сказала она.

— Нет, — уперлась Оливия.

Дерек потерял терпение.

— Ну вот что, мне надоело твое ослиное упрямство. Ставлю вопрос ребром: либо ты берешь у меня деньги в качестве компенсации за убытки в вашем семейном бизнесе, понесенные исключительно по моей вине, либо я завтра же съезжаю из этого дома и, кстати, потребую от тебя вернуть мне мои деньги, которые заплатил за квартиру за месяц вперед. Ну, что скажешь?

Оливия нахмурилась.

— Скажу, что это шантаж.

— Называй это как хочешь, но я не шучу, я так и поступлю. Не хочу, чтобы на моей совести было твое банкротство. Не у одной тебя, знаешь ли, имеются принципы.

— Лучше соглашайся, мам, — встряла Синди.

— Ну хорошо, — в конце концов согласилась Оливия и улыбнулась. — Ваша взяла. Где уж мне устоять против таких объединенных сил?

— Ура! Победа! — запрыгала Синди. — Мам, можно я схожу к Лейси? Ей купили две новых компьютерных игры. Она пригласила меня поиграть.

— А ты сделала все уроки?

— Все, кроме географии. Вечером почитаю. Ну можно, мам?

— Ладно, иди, только ненадолго, — предупредила ее Оливия.

— Хорошо. — Синди вприпрыжку выбежала из кухни. Через секунду хлопнула входная дверь.

Оливия и Дерек остались вдвоем. Отчего-то это смутило ее. Она отошла от Дерека и стала убирать со стола посуду.

— Давай помогу, — предложил он.

— Спасибо, я сама, а ты посиди, если хочешь. — Когда он стоял, то кухня, казалось, в несколько раз уменьшалась в размерах и Оливии становилось трудно дышать.

Он не стал спорить и сел на табурет у стойки.

— Спасибо за твое великодушное предложение возместить мои убытки. Будем считать, что ты даешь мне в долг. Постараюсь вернуть как можно быстрее.

— Мы же обо всем договорились, Оливия, пожалуйста, не начинай все сначала. Ничего мне не нужно возвращать. Это такой пустяк по сравнению с тем, что ты делаешь для меня.

— Я делаю это не ради денег, ты же знаешь.

— Знаю. Но я предлагаю тебе деньги вовсе не за это. Я очень богат, Оливия, и многое могу себе позволить, но мне прекрасно известно, что существуют в мире вещи, которые не купишь ни за какие деньги. Это дружба, любовь, преданность… По сравнению с ними слава и деньги ничего не стоят, а бурное восхищение толпы сиюминутно и преходяще. Пока ты на вершине успеха, тебя носят на руках, но стоит немного оступиться и упасть, как тебя со злорадным удовольствием тут же втопчут в грязь. Не возвышайся. А если уж возвысился, так будь добр держаться хоть зубами и не падать. Я оступился, даже не сам, а с посторонней помощью, и смотри, чем это закончилось. Мною, как Синей Бородой из сказки, пугают юных девиц, а почтенные матроны считают ниже своего достоинства находиться со мной под одной крышей.