Лавиния Бертрам - Поверить в счастье

Кулак опустился на стол с такой силой, что тарелки подскочили, а серебряный нож для фруктов оказался на полу.

— Повторяю, я не женат.

Карина застыла со стаканом в руке, словно ребенок, с испугом ждущий очередного удара грома. Ей хотелось верить Мигелю. Более того, в глубине души она верила ему, но ее второе «я», упрямое и неуступчивое, оскорбленное и не простившее, требовало воздаяния, требовало доказательств, жаждало увидеть его реакцию на недоверие.

— Это ты так говоришь. Где обещанные доказательства? Пока я их не вижу.

— Увидишь, — мрачно пообещал он.

В душе у нее что-то дрогнуло. Может быть, действительно хватит его мучить?

— Хорошо, давай предположим, что я хочу поверить тебе. Объясни, почему ты не женился на Рафаэлле. Как случилось, что твоя невеста вышла замуж за другого.

Удивленный ее заметно смягчившимся тоном, Мигель недоверчиво покачал головой.

— Еще тогда, в Нью-Йорке, я говорил, что знаю Рафаэллу с детства. Она дочь лучшего друга моего отца. После смерти ее родителей наша семья заботилась о ней. Мы с Рафаэллой относились друг к другу с симпатией, но ни о какой любви не могло быть и речи. Моим же родителям хотелось, чтобы мы поженились. Они оказали на меня определенное давление. Но, когда Рафаэлла три месяца назад приехала в Штаты, оказалось, что у нее уже есть избранник. Представь мое удивление, когда я узнал о ее длившемся более года романе с моим юристом, Крисом Рэндольфом. Они познакомились, когда Рафаэлла приезжала в Штаты, и с тех пор постоянно переписывались. Разумеется, я не имел ничего против их брака, так что они поженились два месяца назад. Вот такая история.

— А как же твои родители?

— Конечно, поначалу они очень огорчились, но потом смирились, поняв, что так лучше для всех. — Мигель неторопливо допил кофе и посмотрел на Карину так, словно ожидал по меньшей мере аплодисментов. — Теперь я свободен и могу жениться на тебе.

— Как мило. Ты избавился от семейных обязательств и невесты-девственницы и готов осчастливить ненароком забеременевшую бывшую любовницу. Наверное, чувствуешь себя героем. Только вот от меня благодарности не услышишь.

— Думаешь, наш ребенок поблагодарит тебя за то, что ты отказала ему в праве иметь семью, в праве знать своих бабушку и дедушку, в праве быть наследником?

— Для того, чтобы он пользовался всеми этими правами, вовсе не обязательно, чтобы мы вступали в брак. У тебя будет возможность видеться с ребенком.

— Меня это не устраивает. Даже если я останусь в Нью-Йорке, а ты здесь, между нами все равно будут тысячи миль.

Карина устало поднялась из-за стола. Ее ждала работа.

— Не знаю. Извини, но я не могу пока ответить на все твои вопросы. Ты изгнал меня из своей жизни, не поверив, что я ношу твоего ребенка, и в последние месяцы я как-то не задумывалась о тех проблемах, которые ты сейчас поднял.

Мигель тоже встал.

— Куда ты собираешься?

— У меня встреча через полтора часа. Надо приготовиться.

— Я уже говорил, что не спущу с тебя глаз.

— Тогда пойдем вместе, — насмешливо предложила она. — Только имей в виду, что я иду на работу, а вовсе не на романтическое свидание.

В шутку брошенное предложение ударило по Карине бумерангом. Мигель не только увязался за ней, но и, отказавшись взять такси, вызвал свою машину, в которой, кроме личного шофера, находился еще и личный телохранитель. Он проводил ее до офиса и терпеливо прождал полчаса в приемной, пока она сдавала предыдущий заказ и оформляла новый. Он даже потащился за ней в магазин и не отставал ни на шаг, пока она делала покупки. В довершение всего Мигель настоял, что оплатит купленное, и передал пакет молчаливому телохранителю, который и донес его до машины.

Все это было бы смешно, если бы у нее еще оставались силы смеяться. Когда Мигель помог ей устроиться на мягком, обитом коричневой кожей заднем сиденье лимузина, Карина едва удержалась от того, чтобы поблагодарить его.

Но и это было еще не все. На обратном пути он приказал остановиться у ресторана и едва ли не насильно затащил ее на ланч.

Карина проснулась от осторожного стука в дверь и не сразу поняла, где находится, а вспомнив, улыбнулась. Вернувшись в отель, она сослалась на усталость и удалилась в отведенную ей комнату. Сон пришел мгновенно, стоило только прилечь.

Стук повторился, и Карина подняла голову. За окном уже темнело, но комнату освещала включенная кем-то лампа.

Мигель вошел, не дождавшись разрешения. В руке он держал какие-то бумаги.

— Вот они, доказательства.

— Доказательства? Какие доказательства? — Карина протерла глаза. Она уже забыла, когда в последний раз спала так спокойно, без мучительных сновидений. — Ах да.

Он положил бумаги на одеяло. Первым документом оказалось брачное свидетельство, и в нем значились имена Рафаэллы Саморано и Криса Рэндольфа. Второй лист был свадебной фотографией, запечатлевшей улыбающихся новобрачных. Третьим документом оказалось письмо, подтверждавшее изложенную Мигелем версию событий и подписанное Рафаэллой и Крисом.

Изучив все три документа, Карина отложила их в сторону и на мгновение закрыла глаза. Ей стало вдруг легко, словно с плеч свалился тяжелый камень, который она носила все последние месяцы. У ее ребенка не будет мачехи. Мигель не обманул. И еще… Нет, она даже не стала об этом думать.

— Как Рафаэлла оказалась в твоем офисе?

— Я уже говорил, что ее муж работает в моей компании. Уезжая в Хьюстон, я передал ей ключи от офиса и попросил отвечать на звонки. Надеялся, что ты позвонишь. Если бы ты сказала, где находишься, то сэкономила бы мое время и мои деньги.

— А наша старая квартира? — Карина слишком поздно заметила, что оговорилась. — Я имею в виду твою квартиру. Кто там сейчас живет?

Взгляд Мигеля потеплел.

— Я отдал квартиру Крису и Рафаэлле. В качестве свадебного подарка. Вероятно, Рафаэлла переедет жить в Штаты. Она окончила университет, знает английский, так что с работой проблем не будет.

— Ты отдал квартиру? — удивилась Карина. — Какое благородство. Какая щедрость. Не женился на девушке, зато подарил ей квартиру. В качестве… как это говорится? Да, отступного. Искупление греха.

Она осеклась, поймав его гневный взгляд. Не стоило это говорить. Определенно не стоило. В конце концов квартира принадлежит Мигелю, и он вправе распоряжаться ею по своему усмотрению. Обидно, конечно, что там, где когда-то жили и были счастливы они с Мигелем, теперь поселились другие, но…

— Извини, я пошутила, — едва слышно пробормотала Карина.

— Нет, ты не пошутила.