Эмма Ричмонд - Роковой мужчина

– Ммм. Не засыпай.

– Не буду.

Но веки ее отяжелели, тело охватили дремота и ощущение уюта, она поудобнее устроилась рядом с ним, смежила веки и провалилась в чудесный сон, полный надежды на счастливый конец…

Когда она проснулась, было уже темно, и Генри рядом не было. Потягиваясь и зевая, она полежала немного в постели, улыбаясь, окутанная воспоминаниями. Возможно, все еще будет хорошо. Впервые с того момента, как она встретила его, у нее возникло ощущение, что все будет хорошо.

Она встала и спустилась вниз, чтобы поужинать на кухне. Вернувшись обратно в постель уже после полуночи, она заснула глубоким сном без сновидений и спала до восьми утра следующего дня.

Позавтракав, Гита вышла на свою обычную прогулку, чтобы собрать сухие ветки для камина, потом повернула обратно, к коттеджу, и вдруг все изменилось. Кошмар вернулся и застал ее врасплох.

Сбросив на пороге заляпанные грязью кроссовки, она вошла через дверь черного хода в коттедж и уставилась непонимающим взглядом на толстый конверт, лежащий на кухонном столе. Может быть, это рукописи? Может быть, это Генри забыл его?

Взяв конверт, она открыла его и вытряхнула на стол содержимое. Пачка фотографий. Все еще удивленная, заинтригованная, она подобрала их и начала просматривать, и любопытство сменилось отвращением и страхом: на всех фотографиях была она, Гита, снятая здесь, в коттедже. За последние несколько дней она почти забыла о преследующем ее маньяке, о том, что за ней охотятся…

Вот она выходит из поместья… Вот раздевается в спальне… На месте ее глаз и сердца были вырезаны дырки… С криком, полным ужаса и злости, она швырнула пачку фотографий об стенку, и они разлетелись по полу. И в тот же момент на кухню вошел Генри.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Ты кому-то сказал, что я здесь? – сухо бросила ему Гита вместо приветствия.

– Нет.

– Тогда, наверное, Синди сказала. Хотя зачем это ей? – нахмурилась она. – Ведь смысл моего бегства сюда и заключался в том, что никто не будет знать где я нахожусь.

– Но может быть, она и не говорила. Может быть, этот человек сам проследил, куда ты направляешься, – негромко и рассудительно сказал Генри. – Ты смотрела в зеркальце заднего вида, когда ехала сюда?

– Нет, не смотрела.

Он молча подобрал рассыпанные фотографии, явно для того, чтобы взглянуть на них, затем подошел к столу и аккуратно положил их обратно в конверт.

– Отпечатаны непрофессионально, – сказал он. – Имея оборудование, вполне можно сделать это самому, не прибегая к услугам фотостудии. И негативов нет, – добавил он тихо.

Она не ответила.

– Как они здесь оказались?

– Фотографии лежали на столе, когда я вошла, – сказала она ровным голосом. – Это означает, что он заходил в дом, пока меня не было. То есть он… – Не договорив, она ударила рукой по подоконнику. – Он мог…

– Но не сделал этого.

– Нет. Но он где-то рядом, так ведь? Сидел в кустах, поджидая, наблюдая за мной. Но почему? – Развернувшись, она в отчаянии глянула на него. – Почему? За что? – прошептала она.

– Я не знаю.

– И он проколол мне глаза на снимках… – Ее голос сорвался, она отвернулась.

Генри подошел к ней и привлек к себе.

– Как же он попал внутрь?

– Внутрь?.. – приглушенным эхом отозвалась Гита, уткнувшись лицом в его свитер. Подняв голову, она растерянно оглянулась по сторонам, словно пытаясь обнаружить какую-нибудь подсказку.

– Долго тебя не было дома?

– Я прогулялась по лесу, искала ветки для камина.

– Ты запирала дверь?

– Нет, – призналась Гита.

Он глянул на конверт.

– Ты хочешь, чтобы я их уничтожил?

– Нет. Полицейские велели мне сохранить, что годится для улик, – горько сказала она, – на тот случай, если они поймают этого мерзавца.

– Все началось, когда ты заключила контракт с «Верлейн»?

– Не допрашивай меня, ладно, Генри? – Оттолкнув его в сторону, она снова отошла к окну и повернулась спиной.

– Но ведь так? – настаивал он с той же упрямой интонацией.

– Да! – резко бросила она.

– А ты не думала, что это может быть женщина? Кто-то из тех, кто хотел, но не получил эту работу? Из тех, кто очень к этому стремился?

– Конечно, думала! Ни о чем другом я не думала так много за последние три месяца! Но сотрудники «Верлейн» проверили всех остальных претенденток и не нашли ничего подозрительного.

Генри задумчиво глянул на нее.

– Собирай свои вещи, – приказал он негромко. – Я выйду и на всякий случай осмотрю все вокруг.

– Не приказывай мне, Генри!

Он резко остановился и посмотрел на нее. Молча и выжидательно.

– Прости, – пробормотала она. – Но я очень зла. И я не собираюсь спасаться от него бегством.

– Но ты не можешь оставаться здесь одна.

– Разумеется, могу! Я…

– Что? Найдешь его? Вступишь с ним в борьбу?

– Да прекрати же меня пугать!

Бесшумно приблизившись к ней, он мягко дотронулся до ее лица своими длинными, красивой формы пальцами.

– Ты не должна здесь оставаться, – ласково повторил он. – Ведь я не смогу все время быть с тобой.

– Но я и не хочу, чтобы ты все время был со мной!

– Гита…

Резко отвернувшись от него, она пробормотала с вызовом:

– Он не станет нападать на меня в открытую.

– Не станет? Ты уверена?

Ее глаза испуганно расширились, и она почувствовала, что сейчас заплачет.

– Это мог быть и ты, – сказала она неуверенно и робко.

– Мог, – тихо согласился он. – Но это не я.

– Я имею в виду, что ты ворвался в мою жизнь совершенно неожиданно. Вдруг приехал сюда… Я просто не знаю, что мне делать, Генри!

– Зато я знаю. Ступай, собери свои вещи. – Он ждал, глядя на нее, и она, наконец, сдалась и кивнула.

– Но это так несправедливо!

– Несправедливо, – согласился он и вышел из дома.

– Только не уходи далеко! – крикнула она ему вслед.

– Хорошо! – донеслось уже со двора.

Стоя там, где он оставил ее, она взглянула на конверт. Схватила его и снова перебрала фотографии, пытаясь определить, когда была снята каждая из них. И тут наткнулась на один из снимков: она почти в полный рост, обнаженная. Очевидно, снимок был сделан через окно, когда она выходила из ванной комнаты, и, вероятно, утром: на теле ее виднелись приглушенные солнечные блики. Лицо Гиты исказила гримаса, и она быстро разорвала фотографию на мелкие клочки. Это уж точно никогда не будет представлено в качестве улики! Никто и никогда не будет хихикать над этим снимком!

Внезапно ощутив тошноту, потрясенная до глубины души, несмотря на браваду, она снова аккуратно собрала фотографии и вложила их в конверт. Почему Генри никого не заметил, он же выгуливал собак! Ведь должен он был увидеть хоть что-то! А собаки? Собаки ведь чуют незнакомых, всех, кто кажется им подозрительным.