Хелена Фенн - Ничего не боюсь

— А для родителей? — неожиданно для самой себя спросила Рейчел.

На секунду глаза Дугласа стали очень грустными.

— Они умерли, когда я еще учился в школе, — ответил он.

Глаза его стали печальными.

Рейчел порывисто взяла его за руку. Ей все время казалось, что Дуглас несет в себе не только трагедию утраты жены, что-то еще гнетет его. Ей вдруг очень захотелось познакомить его со своей матерью и отчимом.

— Извини.

Дуглас ничего не ответил.

— Как ты думаешь, что лучше подарить Деборе? — неожиданно произнес он.

Рейчел была даже немного задета столь резким переходом.

— Откуда мне знать. Я ведь никогда ее не видела.

Подошла официантка. Она принесла яичницу с беконом для Дугласа и фруктовый салат с хлебцами для Рейчел.

— Деборе тридцать пять лет, она симпатичная круглолицая толстушка, всецело преданная Фреду и детям, — произнес Дуглас, когда девушка, расставив на столе блюда, отошла.

Рейчел попыталась представить себе его сестру, но у нее ничего не получилось.

— А у них есть собственные дети?

— Нет, — ответил Дуглас, с аппетитом отправляя в рот первую порцию отлично зажаренной яичницы.

Рейчел выловила маринованную вишенку из салата и рассеянно принялась ее пережевывать.

— Это печально, — сказала она.

— Такое нередко случается, — отозвался Дуглас.

Рейчел решилась заглянуть ему прямо в глаза.

— Думаю, Дебора была бы очень огорчена, если бы ей пришлось вернуть тебе девочек, — предположила она.

Он посмотрел на нее долгим оценивающим взглядом.

— Я бы никогда не поступил так ни с ней, ни с дочерьми, — твердо произнес он. В его голосе не слышалось ни тени колебания. Он был уверен в своих словах.

После этой фразы над столом нависло некоторое напряжение. Но когда они вышли на улицу, оно мгновенно улетучилось: оба погрузились в веселую предпраздничную атмосферу. Они накупили девочкам множество игрушек.

Рейчел давно не пребывала в таком безоблачно-радостном расположении духа. Глаза ее буквально сияли от счастья, когда они наконец принялись укладывать подарки на заднее сиденье машины.

После магазина игрушек они решили зайти в большой и дорогой магазин, где, после некоторых раздумий и колебаний, купили Деборе дорогие духи и пену для ванн, а ее мужу — свитер.

Перекусив через пару часов в небольшой закусочной, забитой оживленными детьми и их не менее возбужденными родителями, они решили, что пора возвращаться домой. К этому моменту Рейчел чувствовала себя уже очень усталой.

— Ты зайдешь? — спросила она, стоя перед дверью своей квартиры. Несмотря на все сказанное Дугласом относительно того, что им следует еще подождать, она все утро тешила себя тайными фантазиями.

— Не сегодня, — покачал головой Дуглас. — Мне надо съездить повидаться с детьми.

Рейчел немного задело, что он не хочет взять ее с собой, однако она умело скрыла свои чувства. В конце концов, у нее не было абсолютно никаких прав на то, чтобы обижаться.

— Ну что ж, тогда попрощайся со мной, — нежно произнесла она.

Он поцеловал ее, сначала очень осторожно, а затем властно, позволив сладостным мечтам снова овладеть ее сознанием. Рейчел пришлось даже ухватиться за ручку двери, чтобы не упасть.

— На следующей неделе меня не будет в городе, — предупредил он, оторвавшись от ее губ. — Можно, я позвоню тебе?

Можно ли? Да она с ума сойдет, если он этого не сделает.

— Конечно, — проговорила она таким тоном, будто ей было абсолютно все равно — позвонит он или нет, поскольку ее собственная жизнь очень насыщенна и интересна.

Дуглас подождал, пока она открывала квартиру. Захлопнув за собой дверь, она услышала его удаляющиеся шаги.

Положив на полку сумочку, Рейчел сняла пальто и туфли. Предстоящая неделя зияла перед ней, как пропасть.

Не глядя на разбросанные по дивану подарки Брюса, Рейчел наклонилась, чтобы погладить Томаса, затем прошла в спальню, быстро разделась и легла в оставшуюся неубранной постель. Все те часы, которые она недоспала в прошедшую ночь, свинцовой тяжестью навалились на ее веки.

Проснулась она от телефонного звонка, когда уже было совсем темно. Томас уютно примостился рядом.

Нащупав на прикроватной тумбочке телефон, она сняла трубку.

— Алло, — зевая, сказала Рейчел.

— Это я, — бодро возвестила Патриция. — Как ты, дорогая?

Рейчел снова зевнула.

— Я очень устала и хочу есть.

— Отлично, — энергично одобрила Патриция, привыкшая поддерживать в окружающих бодрость духа. — Поднимайся и приезжай к нам. Я накормлю тебя отличным домашним ужином — пальчики оближешь.

Рейчел хихикнула и вытянулась на постели, протирая глаза. Тем самым она побеспокоила спящего Томаса, и он обиженно соскочил на пол.

— Мамочка, в твоем предложении есть один слабый пункт — пальчики облизывать негигиенично.

Патриция рассмеялась.

— В общем, садись в машину и приезжай. Или, может, мне прислать за тобой Кевина, чтобы ты не бродила одна в темноте по автомобильной стоянке?

— Там же есть сторож, мама, — заметила Рейчел, усаживаясь на кровати. — Я приеду сама. Только приму душ, чтобы совсем проснуться.

Надев джинсы, кроссовки и свитер, Рейчел затянула волосы в хвостик и поехала к родителям, которые жили на другом конце города. Всю дорогу она предпринимала героические усилия, чтобы не думать о Дугласе и о том, что он не захотел брать ее к своим родным.

Дверь открыла мать, стройная красивая женщина с выкрашенными хной волосами средней длины и умело нанесенным макияжем. В своем зеленом спортивном костюме Патриция выглядела довольно молодо. Она тепло обняла и расцеловала дочь.