Эва Киншоу - Девятый вал

В следующее мгновение Маркус оказался рядом, протягивая ей руку. Она с благодарностью улыбнулась, попыталась встать, но тут же со стоном упала обратно.

— Что случилось? — спросил он встревоженно.

— Нога! Я, кажется, ее вывихнула! — Держась за его руку, девушка еще раз попыталась подняться и невольно вскрикнула.

— Сидите смирно и не шевелитесь. Я погляжу, в чем дело.

— Нет!

— Делайте, что вам говорят! — взорвался он и одной рукой с силой опустил на песок. Пальцы Маркуса уверенно пробежались по ее щиколотке, и она опять застонала. — Растяжение связок! — констатировал он. — Я отнесу вас в номер, и мы вызовем дежурную медсестру.

— Но я вовсе не хочу утруждать вас…

— Сейчас вам лучше помолчать, — посоветовал он. — Ничего, до гостиницы мы доберемся, а дальше… Ну-ка, обхватите меня за шею покрепче. Так. Да вы легкая, словно перышко…

Сердце ее колотилось, словно птичка в клетке. Она прижалась к сильной груди и поняла, что никакая боль не затмит этого счастья. Трэйси поняла, что погибла.

Через час она сидела в кровати, водрузив аккуратно перебинтованную ногу на подушку. Медсестра только что ушла, заверив девушку, что перелома нет. Она порекомендовала пару дней полежать в постели и прописала болеутоляющие средства.

— Я вам очень признательна, — сказала Трэйси, принимая из рук Маркуса чашечку кофе.

Волосы у нее растрепались, под глазами залегли синяки.

— Вы расстроены, что не сможете работать в полную силу? — Он пододвинул кресло и уселся напротив нее.

— А вам понравилось бы быть прикованным к постели? — уныло спросила она. — Завтра вечером мы должны были вернуться в Англию, а перед этим я собиралась еще раз съездить к вам на виллу и сделать пару дополнительных замеров. Теперь придется отказаться от этой мысли.

— Но вы и без того измерили и сфотографировали все, что только можно.

— У меня появились кое-какие новые идеи… Что вы скажете о жалюзи на окнах? — Трэйси вдруг осознала, что Маркус не столько слушает ее, сколько рассматривает. Смутившись, она схватила подушку, обняла ее двумя руками и продолжила: — Они не выцветают на солнце, не коробятся от ветра и дождей…

— Если не возражаете, Трэйси, — сказал он, почему-то развеселившись, — я бы предпочел сначала увидеть наброски того, что вы предполагаете сделать из моего дома, а потом уже говорить о жалюзи. Я не художник, и мне трудно представить что-либо абстрактное.

— Да, конечно, — поджав губы, закивала она. — Более того… Есть еще одна проблема, — сказала Трэйси, выдержав паузу. — Облик любого дома должен нести на себе отпечаток личности хозяина. Мне бы не хотелось, чтобы вы подумали, будто я рассматриваю вашу виллу в качестве объекта своей безудержной фантазии. Вам, надо полагать, нужно удобное жилье, а не памятник архитектуры и дизайна, в котором не остается места для живого человека.

— Я не против того, чтобы он был и тем, и другим, — скромно заметил Маркус. — Видите ли, дорогая, я имею долю в ряде местных компаний и время от времени должен устраивать приемы. Но в промежутках между деловыми переговорами мне хотелось бы время от времени почувствовать себя как за каменной стеной, расслабиться, отдохнуть, забыть к чертовой матери о всякой работе!

— А каким вы представляете себе отдых? — тут же поинтересовалась Трэйси.

— Мне нравятся простые и доступные вещи. Я люблю есть, пить, спать, купаться, рыбачить, гонять по морю на катере… В этом смысле я самый обыкновенный человек.

— Скорее самый обыкновенный пират! — вырвалось у нее, но она тут же спохватилась: — Простите, я не хотела…

— Пират? — Маркус недоуменно нахмурился. — В каком смысле? Ну-ка, поясните! — Она, кусая губы, молчала и смотрела в сторону. — Вы имеете в виду мое отношение к женщинам? — догадался он, и в глазах его блеснул озорной огонек.

Трэйси пожала плечами и, по-прежнему не глядя на него, заявила:

— Я имею в виду ваше поведение в первые дни нашего знакомства.

— Боже! Так вы боитесь, что я вас украду и продам в гарем где-нибудь в Вест-Индии?

— Во-первых, — решительно возразила она, — меня не так-то просто украсть!..

— Святая правда! Более того, я бы даже сказал, невозможно, если, конечно…

— Продолжайте!

— Если, конечно, вы сами этого не пожелаете.

Чтоб ты провалился, Маркус Джулиус Макларен! — в отчаянии подумала Трэйси. И когда я, черт возьми, научусь держать язык за зубами!

— Я не враг себе, мистер Макларен! — высокомерно бросила она. — И все ваши предположения — не более чем досужие домыслы.

— Неужели вам не хочется, чтобы кто-то силой вырвал вас из одиночества, для виду прикрытого лихорадочной коммерческой деятельностью?

— Какая чушь!

— Вы все еще любите его, Трэйси? — просто спросил Маркус.

Девушка торопливо опустила ресницы, чувствуя, как слезы выступают на глазах. Украдкой смахнув их, она прошептала:

— Зачем ворошить прошлое, которое давно уже умерло…

— Может быть, еще не все потеряно?

Последовала долгая пауза.

— Боюсь, то, чем мы с вами занимаемся, — пустая трата времени и сил, — вздохнула она.

Маркус аккуратно поставил на столик чашечку из-под кофе и поднялся.

— Вы правы, — улыбнулся он. — Уже одиннадцатый час. День был длинный, и вам следует хорошенько отоспаться. Я вам больше не нужен?

— Конечно нет! То есть я хотела сказать, что сама управлюсь…

— Отлично! Если потребуется моя помощь, звоните. И ради всего святого — не вздумайте работать. Дела подождут до утра.

— А почему вы… — Она хотела сказать: «распоряжаетесь», но вместе этого печально улыбнулась: — Да, конечно, вы правы! Спокойной ночи!

Эту ночь вряд ли можно было назвать спокойной!

Нога Трэйси ныла, а в дремоту постоянно врывались образы и ощущения той, давней, канувшей в Лету любви, переплетаясь с видениями нового наваждения — это слово больше всего подходило для описания ее чувств к Маркусу.

Конечно же, наваждение, говорила она самой себе, изнуренная горячечными видениями. Иначе ты бы не стала в сотый раз вспоминать, как он подхватывает тебя на руки и несет, словно пушинку. Не думала бы без конца о том, как это чудесно — затихнуть в его объятиях, прильнув к сильному мужскому плечу. Чувствовать, как учащается твой пульс, когда он кладет тебя на кровать и не сразу отпускает… Ты бы не подчинилась так легко его приказаниям. И не дала бы волю запретным мыслям о том, как прекрасно было бы оказаться с ним в постели…

И обо всем этом мечтала она — ярая противница случайных связей, немало гордившаяся своей принципиальностью, свято верившая, что первый же ее мужчина непременно станет мужем! Вот дурочка! — отчитывала она себя. Не теряй головы, держи свои чувства под контролем.