Джулиана Хенквуд - Такие разные

Бет кивнула, хотя страх все еще не покидал ее.

– Как ты с ним познакомился? – Она пыталась говорить обычным тоном, но Дик уловил в ее голосе тревогу и подозрительность.

– Он брат Энн, моей покойной жены. Я знаком с ним давно. – Он улыбнулся при мысли о Крисе. – Это хороший парень, Бет. Может, ему и не удастся помочь нам, но верить ему можно.

– Ты рассказал ему… все?

– Все, о чем ты мне поведала. Как ты себя чувствуешь?

– Я бы приняла ванну, – сказала Бет, с недовольным видом разглядывая себя в висевшем на стене зеркале. Длинные, ниспадавшие до самой талии волосы – когда-то ее гордость – теперь были безжизненны и блеклы. Рубашка, которую ей дал Дик, помялась и выглядела несвежей.

– Крис привез тебе кое-какие вещи. – Дик взял сумку, лежавшую на стуле. – Посмотрим, что там есть. – Он расстегнул молнию. – Так, у нас есть джинсы, кофточки…

Он вытащил две пары аккуратно сложенных джинсов, на них еще сохранялись ярлычки, затем клетчатую, белую с голубым блузку и еще одну белого цвета, затем два плотных свитера, белый и голубой. Бет с недоверием наблюдала за Диком.

– Носки, теннисные туфли. – Ворох одежды увеличивался на глазах. – И… м-м-м… некоторые другие вещи.

Бет разглядывала бледно-голубой лифчик и несколько кружевных трусиков.

– А это что? – Он держал за тоненькие бретельки что-то прозрачное и кружевное, лицо его было растерянным. – Наверное, ночная рубашка…

Бет молча кивнула, чувствуя, что вот-вот расхохочется. Но она боялась, что если начнет смеяться, то уже не сможет остановиться – так напряжены были ее нервы.

Дик выпустил из рук ночную рубашку, словно она обжигала ему пальцы, затем, снова пошарив в сумке, вытащил роскошный бледно-голубой пеньюар. Он откинул его со странным восклицанием, смысл которого для Бет остался непонятен, и подозрительно заглянул в сумку, как будто боясь того, что там еще может оказаться.

Так оно и есть! Дик громко выругался, вытащив из сумки пачку небольших пакетов, и поспешно сунул их в карман рубашки, не глядя на Бет. 'Она с любопытством посмотрела на него:

– Что это, Дик?

– Вудсток всегда оставляет последнее слово за собой, – сказал он немного раздраженно.

– Что это значит?

– Мужская глупость.

– Что?

Но вместо ответа он поднял пластиковый пакет с различными туалетными принадлежностями.

Бет с любопытством заглянула в него и прошептала:

– Боже мой, шампунь, зубная паста…

Дик посмотрел на нее, в уголках губ задрожала улыбка.

– Старина Крис, похоже, отлично знает, что нужно женщине, чтобы провести уик-энд вдали от дома.

Глаза Бет наполнились слезами. Она так давно не чувствовала даже самых элементарных проявлений заботы и внимания по отношению к себе!

– Эй, ты в порядке? – мягко спросил ее Дик.

Она отвернулась от него, пряча залитое слезами лицо, но его руки ласково обняли ее, притянули к себе, и она услышала его тихий, успокаивающий голос:

– Бет, ну что с тобой?

– Все в порядке, – солгала она, не поднимая головы. – Я… я… в порядке.

– Да, и я король Англии, – пробормотал он.

В следующее мгновение ее ноги подкосились, и Дик едва успел подхватить ее, – Бет потеряла сознание.

Это повторялось с ней и в течение следующего дня. На третий день Бет стало немного лучше. Она проспала большую часть дня, и в те короткие мгновения, когда просыпалась, казалась спокойной. Дик наконец решил, что дело пошло на поправку. И поклялся, что Молл заплатит за все те мучения, которые пришлось испытать Бет.

Было уже совсем темно, когда она проснулась. Рядом с ней лежал Дик, глаза его были закрыты, дыхание – ровное. Прядь волос упала на его лоб, и Бет невольно потянулась, чтобы убрать ее, но ее правая рука оказалась привязанной: тонкий шелковый шнур тянулся от ее руки к руке Дика. Спросонья женщина ничего не могла понять, но, когда слабо потянула за шнур, Дик моментально проснулся. Он понял ее удивление.

– Я не выдержал бы еще одной бессонной ночи, – спокойно сказал он. – Но ты все еще находилась… в сильном возбуждении. Это был единственный способ удержать тебя от непродуманных поступков.

– Я была не в себе? – Она села и с отчаянием посмотрела на него, пытаясь пригладить волосы. – Когда же это кончится?

– Теперь уже не все так плохо, – постарался он успокоить ее и развязал шнур. – С тобой все будет в порядке, Бет.

– Который час?

Он взглянул на часы:

– Почти полночь.

– Полночь? – Она судорожно пыталась сосредоточиться на событиях последних дней. Но мысли ее путались, в голове мелькали какие-то обрывочные воспоминания. – Ты говорил о побеге. Я снова пыталась убежать?

Он слегка улыбнулся:

– Несколько раз. Думала, что ты снова в Форест Хиллз, называла меня Джоном и каждый раз, когда я приближался к тебе, пыталась ударить.

– Джон. Он работал в дневную смену. Когда был свободен, то приходил ко мне в комнату и… трогал меня. Мои руки были связаны, и я не могла сопротивляться, иначе выцарапала бы ему глаза. – Она откинула волосы со лба. – Когда я докажу виновность Шеридана, я приеду в Форест Хиллз с бригадой полицейских, юристов и следователей и выведу на чистую воду администрацию клиники. Я была не единственной пациенткой, которой Джон уделял особое внимание. А чего стоил Севолк!..

Она вздрогнула от воспоминаний, пальцы ее были так стиснуты, что побелели.

Глаза Дика гневно сверкнули.

– Я бы сам с удовольствием принял участие в этом. У нас с твоим другом Севолком есть о чем поговорить.

– Ты имеешь в виду встречу с ним в кафе? – Бет с любопытством посмотрела на него. – Я не очень хорошо помню ту ночь. Что произошло тогда между тобой и Севолком?

Дик молчал. Взгляды их встретились, в его глазах было что-то, что пронзило Бет.

Она вдруг почувствовала, что он собирается протянуть руки, обнять и поцеловать ее.

Если он коснется ее… О Боже, если он коснется ее, то все будет кончено. И даже зная это, Дик не мог удержать своих рук. Он осторожно откинул прядь волос с ее щеки, дотронулся кончиками пальцев до теплой бархатистой кожи… В ее глазах он прочитал, что она, так же как и он, ощущает внезапно возникшее между ними влечение, эту извечную тягу между мужчиной и женщиной. И эта комната, и эта неубранная кровать таили в себе неожиданные возможности.

Может, лунный свет в ее волосах или сознание того, что только старая рубашка скрывает от его глаз ее обнаженное тело, память о котором мучает его до сих пор, вызвали в нем жгучее желание. Он хотел ее. Очень сильно. Прямо сейчас.

Беззвучно выругавшись, Дик сел и спустил ноги с кровати, стиснул зубы, повернувшись спиной к Бет. Он был так возбужден, что ему было трудно дышать, кровь стучала у него в висках.