Шейла Дайан - Пляжное чтиво

— У меня все будет прекрасно, мам! Ты не должна беспокоиться. Я добьюсь успеха. Ты будешь гордиться мной, — разглагольствовал Шел с пудингом во рту, как будто понимая мое молчание, взваливая на себя груз ответственности, как маленький ребенок, старающийся облегчить боль родителей…

— Не хочешь забрать остатки пудинга для ребят?

— Конечно.

Он взял тарелку и понес пудинг в кухню, тщательно обернул его в пластик и фольгу, как я заворачивала его школьные завтраки.

— Я люблю тебя! — крикнула я, когда он шел к лифту.

— Конечно, — ответил он, с улыбкой поворачиваясь ко мне.

Позже, на пляже, я намазалась кремами от загара под своим белым зонтиком и, оглянувшись, заметила Робин, сидящую в одиночестве под розовым зонтиком. Я позвала ее.

— Как ты себя чувствуешь, Алисон? — спросила Робин, ставя свой шезлонг на солнце передо мной.

— Сейчас прекрасно, — ответила я, вспоминая утреннюю тошноту и головокружение, исчезнувшие так же таинственно, как и появились.

— Как прошел ленч?

— Прекрасно.

— А именно?

— У тебя есть десять часов?

— Начинай! — с вызовом сказала Робин, поудобнее устраиваясь в шезлонге и подставляя лицо обжигающему солнцу.

— Он хочет, чтобы я вышла замуж.

— Да? С чего вдруг?

— Я думаю, он не хочет оставлять меня одну.

— Как мило, что он заботится о тебе.

— Не совсем так, Робин. Он чувствует себя ответственным за меня. Это тяжелая ноша.

— Ты немного несправедлива к нему.

— Я совсем не справедлива. И я думаю, что это я эгоистка. Я не выполнила свой долг. Он не должен чувствовать эту ответственность. Я должна была найти ему отца.

— Ты говоришь так, будто оставалась одинокой нарочно.

— Возможно. Возможно, по каким-то соображениям я избегала серьезных отношений с мужчинами.

— Теперь ты слишком сурова к себе. Какие соображения…

— Он чудесный мальчик, не правда ли? Только не рассказывай ему о нашем разговоре. Он убьет меня.

— Шел был бы рад узнать, что ты так хорошо говоришь о нем.

— Лучше не надо. Дети такие…

— Шел больше не ребенок, Алисон.

— Именно это он мне все время повторяет. И, в некотором смысле это правда. Но как его мать, я смотрю на это немного иначе.

— Ты на все смотришь немного иначе, Алисон. Именно это мне в тебе и нравится.

— Между прочим, ты когда-нибудь слышала термин "мамтрахалка"?

— Ты говоришь о "матерях, с которыми хотелось бы потрахаться"?

— Ага. И ты, наверное, также знакома со слухами об их связях с нашими детьми?

— Алисон, ты обычно приезжаешь сюда только на выходные… и, по правде говоря, мне часто кажется, что ты не хочешь слушать сплетни.

— Ты что хочешь сказать? Что я ханжа?

— Не совсем, но…

— Ну, сегодня утром я обнаружила, что мой сын знает о том, что здесь происходит, гораздо больше меня… Это меня смутило… и шокировало.

— Вот видишь. Ты шокирована. Ты единственная здесь шокирована. И что именно он тебе рассказал?

— Он рассказал, что в прошлом году Кэрол Пинкус делала аборт…

— Ах.

—… и что Бренда Форестер соблазнила одного из его приятелей…

— И кого же? — спросила Робин, наклоняя ко мне левое ухо.

— Я ему задала такой же вопрос. Он не сказал.

— Главный вопрос: почему он вообще заговорил с тобой об этом?

— Ну, мы болтали и… Вообще-то я не знаю.

— Угу. Чувство вины.

— Что ты имеешь в виду?

— Алисон, возьми себя в руки: возможно, он говорил о самом себе.

— Никогда!

— Вспомни, как ты искала его в пятницу днем. И его друзья не могли найти его… Ты видела Бренду на пляже?

— Этого не может быть!.. Ты действительно так думаешь?

— Это возможно.

— Но Бренда Форестер! Она лет на десять старше меня. Что ему нужно от женщины, старше меня на десять лет?

— Секс. С кем угодно, где угодно, как угодно. Ему восемнадцать лет, помнишь? И она еще ничего.

— Но она же такая старая!

— Она не выглядит старой, Алисон. И, кроме того, неужели ты думаешь, что похотливый подросток видит дальше манящего пальца? Вспомни фильм "Когда Гарри встретил Салли". Замечание Гарри о некрасивых девушках. Как он хотел и их трахнуть. Мы говорим о бурлящих мужских гормонах, а не о конкурсе красоты.

— Но Бренда Форестер!

— Хочешь мороженого? — спросила Робин, увидев продавца, сгибающегося под тяжестью ящика.

— Мороженое на палочке! Покупайте мороженое! — крикнул Билл, приближаясь к нам. Знакомый крик и знакомое обитателям пляжа лицо.

— Не знаю, — сказала я. — У меня что-то с желудком. И голова еще не совсем в порядке.

— Ты же вроде сказала, что тебе лучше.

— Было, а сейчас опять не очень.

— Я не психиатр, но думаю, что у тебя что-то с головой. Послушай. Пусть у меня нет детей, но я достаточно читала, чтобы понять: ты прекрасный пример синдрома пустого гнезда…

С усиливающимся раздражением я слушала, как подруга анализирует меня.

—… ты должна отпустить его, Алисон. Вот увидишь, с Шелом все будет прекрасно! Это тебе необходимо…

— Робин, — наконец прервала я, решив, что услышала достаточно, — ты не могла бы ошибаться сильнее. У нас с Шелом совершенно нормальные отношения, и я не мешаю ему уехать. Я хорошо воспитала его и думаю, у него все будет прекрасно: и в учебе и в профессии, которую он выберет. Мы всегда откровенно разговаривали, так что я не ожидаю никаких сюрпризов.

— Ты хочешь сказать, новых сюрпризов? Кроме Бренды Форестер?

Я ответила слезами.

— Извини, Алисон, я не хотела… — она вскочила и бросилась ко мне.

— Нет-нет, ничего. Все в порядке, — отмахнулась я. — Ты права. Я расстроена из-за Шела. Из-за его отъезда.

— Однако я могу ошибаться в причине твоих головокружений. Может, тебе стоит сходить к врачу?

— Со мной все будет прекрасно.

— Между прочим, полиция приходила сегодня утром, — она решила отвлечь меня.

Ей это удалось. Я попыталась взять себя в руки.

— О? Лейтенант Фиори?

— Он и еще один офицер. Постарше. Но Фиори вел беседу. Задавал кучу вопросов о Марджори. Но мне нечего было ему сказать.

— Ты шутишь? А как насчет связи Марджори с Джефри Кауфманом и ее интрижка с Марти Стейнером? — набросилась я на Робин, удивив и ее, и себя.

— Ну, ведь это только слухи, Алисон. Я не думаю, что следует вовлекать кого-то без доказательств. Если это правда, полиция сама выяснит довольно скоро.

Счет сравнялся. Я сменила тему.

— Так что еще говорил лейтенант Фиори?

— Ничего особенного. Но у меня создалось впечатление, что он интересуется тобой.

— Правда, Робин?

— Может, я сказала, что знаю о том, что ты была на балконе в пятницу утром, и что ты расстроена… твое одиночество и все остальное.