Мэри Берчелл - Такова любовь

— Знаешь, не думала, что ты такая, Гвинет, — призналась Паула.

— Нет? Что же ты ожидала увидеть?

— Ну, женщину равнодушную, всю из себя такую правильную и неприступную.

— Жуть какая! Откуда такие мысли?

— Думала, Ван выберет именно такую, под стать себе.

— Да ты что! — шутливо запротестовала Гвинет. — Неужели думаешь, что Ван — как ты там выразилась? — весь из себя правильный, равнодушный и неприступный?

— Да нет. Но его девиз: «У меня — только лучшее!» Мне всегда казалось, что у него есть все, не хватает только жены, чтобы увенчать ею золотую башню. Нужна была некая царица, такая, как Клеопатра!

— А я, значит, не гожусь на эту роль, — делано вздохнула Гвинет.

— Ты намного лучше. — Улыбка Паулы была настолько искренней, что у Гвинет потеплело на сердце при взгляде на этого забавного ребенка в ошеломительной шляпе. «Какая же она юная!» — подумалось ей, но и Пауле, видно, пришло на ум то же самое.

— Знаю, это не мое дело, но ты ведь намного младше Вана, Гвинет? — заметила кузина.

— Да, — признала она.

— Я так рада. Это облегчает дело. Будет с кем поговорить. — Слова эти прозвучали настолько тоскливо, что Гвинет задалась вопросом, не терзают ли молодую девушку те же сомнения, что и ее саму в девятнадцать лет. Конечно, не те ужасные проблемы, которые свалились на ее голову, но, может, Пауле тоже не с кем поделиться. Что и говорить, родители не всегда понимают своих детей, а так хочется, чтобы было кому открыть свое сердце, с кем посоветоваться.

— Дорогая, если хочешь, я могу стать твоим исповедником, буду только польщена, если выберешь меня в подружки. Наверняка я пойму тебя гораздо лучше, чем человек в возрасте. Так что я к твоим услугам. Ты это хотела от меня услышать?

— Да. Никто не сомневается в том, что мои родители — люди неплохие, но уж больно они старомодные. А ты просто душечка, Гвинет. Не удивительно, что Ван без ума от тебя.

— Откуда тебе это известно? — покраснела от удовольствия Гвен.

— Он сам мне сказал.

— Когда же это он успел?

— Ну, не сказал, а написал, когда отвечал на мои поздравления со свадьбой. Считает, что ты идеальная женщина, настолько, насколько это возможно, чтобы не быть скучной.

— Он так и выразился?! — вырвалось у Гвинет, и было в этом восклицании и удовольствие, но и боль тоже. Это же большая ответственность — быть идеалом. Такая, что даже страшно становится.

Совершенно неожиданно Паула сменила тему и поинтересовалась:

— Ты же дочь Кэнона Вилнера?

— Ну да.

— Скажи, от тебя требовали, чтобы ты всегда вела себя безупречно?

Гвинет горько усмехнулась, но тут же взяла себя в руки: Паула не могла знать, какая ирония сквозила в ее словах.

— Мне всегда приходилось соблюдать приличия, если тебя это интересует. Но знаешь, Паула, это даже неплохо. Иногда это уберегает от опрометчивых поступков.

(А иногда — нет.)

— Вы с Ваном встретились в официальной обстановке?

Гвинет весьма удивил такой вопрос, и Паула поспешно добавила:

— Извини, знаю, что об этом не принято спрашивать. Но у меня есть на то свои причины.

— Правда? Ну, я познакомилась с Ваном на приличной вечеринке по случаю празднования Нового года. А что? Ты находишь случайные встречи более романтичными?

— А ты — нет?

— Нет.

Воспоминание кольнуло ее в самое сердце: залитый солнцем луг и маленькая глупая девчонка, которая начиталась романтических бредней и теперь внимает всякой чепухе насчет заколдованных принцесс.

— О боже, неужели ты так строго относишься к подобным вещам?

— То есть?

— Думаешь, недостойно встретиться с человеком в непринужденной обстановке, без официальных представлений и всякое такое?

В голубых глазах Гвинет отразилась тревога.

— Ну, это весьма неплохое правило, я имею в виду — не иметь дел с незнакомцами.

Она знала, что прозвучало это весьма чопорно, но всякий, кто попадал в неприятности из-за того, что нарушил этот нехитрый закон, не может посоветовать другому пренебречь им.

— Ну да. Неплохое.

Было видно, что Пауле наплевать на все правила мира, и Гвинет это сильно встревожило. Тем временем они подъехали к кафе и удобно устроились на веранде с видом на реку.

Заказав по чашке чаю, Гвинет пристально поглядела на кузину и спокойно произнесла:

— Думаю, хватит ходить вокруг да около, лучше расскажи мне об этом.

Паула побледнела:

— О чем?

— О том деле, которое тебя мучит.

— Я не говорила, что меня что-то мучит.

— Конечно нет. Но кому нужны все эти теоретические изыскания, если они не имеют никакого отношения к жизни? Полагаю, ты повстречала весьма привлекательного молодого человека, но обстоятельства этой встречи не удовлетворяют строгим взглядам твоей матери.

Повисла продолжительная пауза.

— Ты такая догадливая, Гвинет, — выдавила наконец Паула.

— Да нет же, — невесело рассмеялась та. — Предположим, что ты сама мне все рассказала.

— Ну… — Паулу будто прорвало, и она выложила все как на духу: — Это произошло, когда я была в школе, в Брюсселе. Ну, конечно, не в самой школе, а в пригороде. Я поехала на выходные к своей лучшей подруге, Андре, у ее родителей довольно милый домик в деревне, и меня часто звали к ним в гости. Мы… первый раз мы повстречались на реке. Просто врезались в его лодку. Ничего серьезного, да и до берега было рукой подать. То да се, разговорились, а потом пригласили его на пикник… — Паула вопросительно посмотрела на Гвинет.

— Пока все вполне невинно, — подбодрила она кузину.

— Да, ты права, конечно. Но во Франции или в Бельгии, если на то пошло, к этому относятся немного иначе. Андре не была уверена, что мы поступили правильно.

— Он тоже бельгиец?

— Нет, англичанин.

— Значит, он был не столь шокирован, как Андре.

Паула рассмеялась:

— Он-то совершенно не был шокирован.

— Нет? Ну ладно, продолжай.

— Я еще несколько раз приезжала к Андре, и… мы каждый раз встречались с ним.

— О! И ясное дело, не случайно.

— Нет. Мы договаривались заранее.

— И Андре была с вами?

— Ну да. — Потом Паула помолчала немного и добавила: — За исключением последнего раза. Я настояла на том, чтобы Андре отпустила меня с ним одну. Она не хотела. Не то чтобы ревновала, и все такое, нет, но даже в наши дни это считается неприличным. Полагаю, для Андре это ненамного лучше, чем стать проституткой.

— Но ты все же сумела уговорить подругу.

— Да. И не жалею об этом, — уверенно выпалила Паула.

— Нет? — Гвинет припомнила, что и сама нисколечко не сожалела о своих встречах с Терри, по крайней мере до тех пор, пока не поняла, к чему все это привело. — И этим все кончилось?