Линда Холл - Счастье мимолетно

Сквозь голые ветви тускло светило солнце, и она, закрыв глаза, подняла к нему лицо. Последние сутки она почти не спала. И ей казалось, что она провела целую вечность у постели больного, тщетно взывая к его спящему сознанию. В изнеможении она задремала.

Проснулась она, оттого что едва не завалилась на деревянную скамейку. Растерянно оглядевшись, провела ладонью по лицу, встала и направилась к главному входу, чувствуя легкое головокружение, как перед обмороком.

На крыльце стояли мужчина и женщина, лихорадочно озираясь вокруг. Женщина держала в руке микрофон, у мужчины на плече была камера. Что здесь делают люди с телевидения?

— Лиза Хенни? — Женщина шагнула ей навстречу и протянула вперед микрофон. — Насколько нам известно, вы дежурили у постели Максима Фоллена. Как он себя чувствует?

— Он без сознания.

Лиза понимала, что лучше не отвечать на эти вопросы. Но, привыкнув иметь дело с прессой, она умела держать себя в руках, даже если вопросы были провокационными.

— Как давно вы встречаетесь?

— Откуда у вас такая информация? — спросила Лиза. — Мы не…

— Вы сказали больничному персоналу, что близки с Максимом Фолленом.

— Они не имели права говорить вам это! — вспыхнула Лиза.

Кто-то успел насплетничать. Однако, если она сейчас опровергнет это утверждение, пустят ли ее в больницу снова? Ведь ей разрешили посещение на том основании, что она близкий друг Фоллена.

— Как давно вы знакомы? — стояла на своем женщина-репортер. — Где вы познакомились?

Что, если попытаться сбить их со следа?

— Я… я знаю его с четырнадцати лет, — сказала Лиза. — Мы старые друзья.

Оператор взял крупным планом ее растерянное лицо. Лиза вытянула руку, пытаясь загородить объектив.

— Прошу вас, не надо…

— Это обручальное кольцо? — продолжала допрашивать ее журналистка.

— Да. Но это не то… — Лиза осеклась. Сообщи она им, что обручена с другим человеком, вся ее легенда рухнет, а прессу это еще больше заинтригует. Больничному руководству вряд ли понравится, если у них под носом будут вечно сновать журналисты. И ей запретят посещения.

— Нет, — соврала она, с тяжелым чувством представив себе, как будет оскорблен Фриц, увидев все это на экране. — Это мое личное кольцо. Фоллен и я официально не обручены.

Лиза догадывалась, что лишь все усложнила. Умнее было бы промолчать.

— Прошу прощения, — пролепетала она. — Я должна идти. — Она торопливо прошмыгнула в здание и обнаружила, что вся дрожит.

Украдкой она сняла с пальца кольцо и спрятала его в сумочку. При виде кольца любому пришло бы в голову, что она обручена с Фолленом. Она оказалась в двусмысленном положении.

С чувством облегчения она вновь окунулась в тишину, царившую в отделении интенсивной терапии. Медсестра, пропустившая ее в палату, мельком заметила:

— Все по-прежнему.

Увидев Лизу, Клара дружелюбно улыбнулась. Откуда-то появился второй стул, и Лиза устало опустилась на него. Клара убрала со лба Максима слипшиеся волосы. Лиза про себя позавидовала тому, как непринужденно держится эта женщина.

— Там, у входа в больницу, люди с телевидения, — пробормотала она. — Кажется, я сказала им что-то не то.

Клара понимающе кивнула.

— Они всегда смонтируют так, что собственных слов не узнаешь. — Она снова обратилась к Максиму: — Дети передают тебе привет. Ох, это я уже говорила, верно? Я не могла взять их с собой. Побыстрее поправляйся, ждем тебя в гости. Договорились? Им не терпится узнать, что ты жив и здоров. — Она печально взглянула на Лизу. — Они не любят, когда я оставляю их одних. С тех пор, как погиб Жан, они сами не свои. Всего боятся. Разумеется, я не могла не навестить Макса. Но не могла и сказать им всей правды о том, насколько серьезно его положение, потому что… Боже, надеюсь, он выпутается. Я не переживу еще одной утраты. — Она прикрыла ладонью глаза.

Лиза обняла ее за плечи, и обе заплакали. Эти слезы разрушили все перегородки, сблизив их так, будто они были давними подругами. Следующие несколько часов они провели вместе, по очереди выходя из палаты, чтобы освежиться или перекусить. И они все время разговаривали — то с Максимом, который по-прежнему лежал неподвижно, то друг с другом.

— Ты ведь давно его знаешь, правда? — спросила Лиза, не сводя глаз с Максима, чтобы не пропустить малейший признак его возвращения к жизни.

— Дольше, чем знала Жана, — улыбнулась Клара. — Макс нас и познакомил. Мы даже шутили, что Жан увел меня прямо у него из-под носа.

— Ты с ним встречалась?

— У нас были приятельские отношения. А с Жаном… Стоило нам впервые увидеть друг друга, и мы все поняли. — Голос ее дрогнул.

Лизу вдруг охватила злость. Стараясь не выдать своих чувств, она ровным голосом спросила:

— И Максим воспринял это спокойно?

— Жан здорово психовал по этому поводу, хоть я и сказала ему, что мы с Максом просто друзья. Макс очень разборчив насчет женщин. Мы не были любовниками — просто хорошими знакомыми. И еще я сказала Жану, что ему нет нужды воображать, будто он должен ради друга принести себя в жертву. Хотя Макс мне и нравился, но, встретив Жана, я поняла, что больше мне никто не нужен. И все же Жан устроил нам нечто вроде исповеди. Макс только посмеялся над ним и пожелал нам счастья. На нашей свадьбе он был шафером. — Клара провела ладонью по щеке Максима. — Ну же, Макс, возвращайся. — Она тяжело вздохнула и безвольно уронила руку.

— Дети беспокоятся, — сказала Клара, после того как в очередной раз позвонила домой. — Мне не хочется оставлять Макса, однако… — Она стояла над кроватью, кусая губы.

— А что бы тебе посоветовал он? — осторожно спросила Лиза, видя, как та разрывается между Максимом и детьми.

Клара благодарно посмотрела на нее.

— Он сказал бы: возвращайся домой, — признала она.

— Так возвращайся, — посоветовала ей Лиза. — Как только что-то изменится, я дам тебе знать.

— Сколько ты можешь здесь пробыть? — все еще колеблясь, спросила Клара.

— Сколько будет необходимо.

Лиза уже связалась со своим агентом и предупредила, что некоторое время ее не будет. О Фрице она старалась не думать.

— Я тут купила газету, — смущенно проговорила Клара. — Да и по телевидению это наверняка было.

После того как она уехала, Лиза выяснила, что подразумевалось под словом «это». В газете сообщалось, что у постели Фоллена неотлучно дежурит его невеста, знаменитая манекенщица Лиза Хенни, которая подтвердила факт тайной помолвки.

— О!.. Только не это! — непроизвольно вырвалось у Лизы. Она поспешно смяла газету, словно надеясь таким образом скрыть нелепую ложь от всего света.