Сандра Мэй - Семь шагов к счастью

— Мне уже лучше, но я все еще зол. Перелеты в моем возрасте не так уж легки.

— Вы в отличной форме, босс.

— Знаю, но лет мне от этого не меньше. Девочки мои, я прилетел по очень важному делу.

Бриттани положила на стол пухлую папку.

— Здесь все. В общих чертах, разумеется. Подробнее я смогу ответить…

— Помолчи. Неужели ты думаешь, что я прилетел сюда для ознакомления с динамикой продаж вашей гламурной дребедени?

— Но я так поняла, что…

— Мои крючкотворы исправно следят за вами, птички мои. Не сомневаюсь, что с холдингом все в полном ажуре. Дело в следующем… Бриттани, почему у тебя такой вид, словно тебя полчаса назад от души трахнули в этой самой оранжерее?

Бриттани очнулась и посмотрела на босса. Мысли ее и впрямь витали в сферах, очень далеких от издательского дела.

Все дело было в том, что именно сейчас, точнее в лифте Бриттани Кларк приняла очень важное решение. Теперь оставалось самое страшное — сказать об этом Ван Занду.

Она откашлялась и торопливо схватила чашку с остатками зеленого чая. В голове было пусто и гулко.

— Мистер Ван Занд…

— Помолчи. Дело в следующем. Как бы я ни храбрился и сколько бы ни прижимал девчонок по углам, годы берут свое. Я стал старым. И очень устал. Устал, наверное, еще раньше, чем стал старым, но все это вместе меня доконало. Короче, не буду ходить кругами. Я собираюсь отойти от дел.

Моника громко вздохнула, а Бриттани опрокинула пустую чашку на блюдце. Ван Занд трагически заломил бровь.

— Понимаю ваше состояние. Моя старуха чуть кони не двинула, когда я ей об этом сказал — правда, в основном, от радости. Она спит и видит, как мы с ней будем изображать двух благообразных старичков на террасе, попукивая в шезлонгах и потягивая овсяный кисель.

Моника неожиданно прыснула.

— Извините, Дерек… Я с трудом представляю эту картину. Да и миссис Ван Занд…

— Она сдает, моя бирманская кобра. Перестала шастать по пластическим хирургам, занялась гимнастикой цигун, впервые в жизни поплыла на яхте с правнуками — правда, сбежала через три дня. Говорит, ее укачало, потому что они все время бегают, когда не спят.

Бриттани вспомнила миссис Ван Занд — и невольно улыбнулась. Супруга всесильного Ван Занда была моложе мужа на пять лет. Их брак длился уже полстолетия и был украшен своеобразными «звездочками на фюзеляже» в виде четырех детей, девяти внуков и шести правнуков. Пройдя рука об руку с мужем достаточно тернистый жизненный путь, мадам Ван Занд до сих пор сохранила жизнерадостность пятнадцатилетней девчонки, темперамент норовистого мула и страсть к всевозможным авантюрам. Выдав замуж младшую дочь, Сибилла Ван Занд сочла свой материнский долг полностью исполненным и занялась собой. Поднималась в горы, опускалась на дно океана с аквалангом, охотилась на тигров в Индии, на львов в Африке. Освоила виндсерфинг, прыгнула с парашютом (не понравилось!), открыла для себя прелести пластической хирургии, спонсировала два блокбастера в Голливуде — короче говоря, никак не укладывалась в образ типичной старушки.

Самое странное — они с Ван Зандом любили друг друга так же, как и в дни своей молодости.

Сибилла спокойно относилась и к его многочисленным любовницам, и к внебрачным детям, а Ван Занд — Ван Занд всегда возвращался к ней. Ходили слухи, что третьего числа каждого месяца он дарит ей по бриллианту — они познакомились в Кейптауне третьего марта, пятьдесят два года назад. При этом спокойным их брак было назвать никак нельзя — дочь профессионального траппера и охотника на слонов, Сибилла обладала поистине африканским темпераментом и, опять-таки по слухам, несколько раз стреляла в Ван Занда из ружья. Бриттани этим слухам не особенно верила. Либо Сибилла стреляла заведомо поверх головы супруга, либо это были враки. Меткость мадам Ван Занд вошла в поговорку среди завсегдатаев крупных сафари.

До Бриттани внезапно дошел смысл сказанного Ван Зандом, и она тут же забыла о Сибилле.

— Мистер Ван Занд, но как вы себе это представляете? У вас же не просто фирма, у вас империя!

— Ну да, ну да. Империя. Но император устал. Проблема в другом: Моника, ты ведь знаешь моего сына?

— Я знаю обоих ваших сыновей, Дерек.

— Я говорю о том сыне, которого ты знаешь особенно хорошо.

Бриттани бросила на Монику короткий взгляд — и остолбенела. Невозмутимая и хладнокровная Моника покраснела как маков цвет! Бриттани непонимающе посмотрела на босса, впервые в жизни чувствуя себя совершенно лишней. Ван Занд хмыкнул.

— Все-таки я прав насчет баб! Только дураки считают, что у баб язык как помело. Когда доходит до серьезного дела — тайну способна сохранить только женщина. Моника! Посвятим твою начальницу в тайну?

Моника кивнула и заговорила ровным, совершенно спокойным голосом:

— Видишь ли, Брит, много лет назад я была женой Энтони Ван Занда.

— Что? Ты была…

— Мы оба были студентами. Обычный юношеский брак. Долго он не продержался. Энтони привык к другому стилю жизни…

— Скажи прямо, детка, он всегда был испорченным, развращенным и избалованным хлыщом. Ничего удивительного, его же растила моя теща, ведьма старая. Я тогда был в Колумбии, Сиби занималась благотворительностью… или парашютным спортом, точно не помню, вот он и вырос не пойми кем.

Бриттани судорожно пыталась вспомнить родословную Ван Зандов. Первенцем был Джерард — ему уже исполнилось пятьдесят. Потом шли Тара (сорок восемь) и Глен на (сорок три). Энтони был младшим законным отпрыском, и лет ему сейчас было… пожалуй, лет тридцать пять. Значит, и Монике тоже. Как странно — Бриттани никогда не интересовалась, сколько лет ее главной помощнице. И уж тем более не могла предположить, что Моника является, по сути дела, членом семьи Ван Занд.

Моника кашлянула и продолжила:

— Словом, наш брак трещал по швам, а потом и развалился. Я хотела уехать домой, в Огайо, но Дерек меня не отпустил.

— Конечно, не отпустил! Единственная стоящая вещь, которую отколол мой младшенький, это женитьба на Монике. Ее жаль, впрочем, сама дура. Надо было смотреть, за кого идешь.

Бриттани светски улыбнулась:

— Ну, если речь идет о наследнике самого Ван Занда, можно и закрыть глаза на некоторые недостатки…

Она осеклась, потому что Ван Занд и Моника смотрели на нее с одинаковым и очень странным выражением. Вроде как жалели, что ли?

Потом Моника улыбнулась и терпеливо пояснила:

— Энтони учился в университете под девичьей фамилией своей матери. Энтони Роджерс. Я тоже стала не Ван Занд, а Роджерс. Ничего я не знала и не собиралась охмурять богатого наследника.