Дениза Алистер - Личное одолжение

Салли разливала лимонад в праздничные лиловые бокалы. Клэр почувствовала приближение Шеннона задолго до его появления. Что за странные токи возникли между ними? — озадаченно подумала она, услышав его шаги на крыльце. Слишком радостная от того, что вернулся голос, она отогнала беспокойные мысли и встретила его сияющей от радости улыбкой.

— Садись, сынок, — прогудел Пол. — Ты заработал стакан особого лимонада. Слышишь, ма!

Шеннон замялся. Он надеялся пройти к себе в комнату, принять холодный душ и хоть немного прийти в себя. Но повернувшиеся к нему лица заставили его передумать. Коротко кивнув, он уселся напротив Клэр. Ее глаза сверкали, как попавшие в луч солнца бриллианты.

Салли налила ему лимонаду. Ее лицо светилось от счастья.

— Шеннон, слава богу, что с вами все в порядке, — сказала она. — А вот чудо, которое произошло с Клэр… Для меня ее голос — все равно что ангельский глас с неба.

Шеннон жадно отпил ледяного лимонаду, словно заглушая жар вспыхивающего в его душе пламени при одном взгляде на Клэр.

— Ваша дочь спасла меня, иначе не миновать бы нескольких сломанных костей, — сконфуженно произнес он и благодарно кивнул Клэр.

Пол насмешливо фыркнул:

— Нескольких? Сынок, да у тебя спина была бы переломана, если бы наша дочка вовремя не заговорила!

Шеннон кивнул, уставившись в свой бокал. Он перебирал в уме случившееся. Ему было легко спасать жизнь другим, но никто, за исключением его напарников в Колумбии, не спасал его. И Пол прав: если бы не Клэр, у него в лучшем случае был бы перелом позвоночника. В худшем — погиб бы. Шеннон не знал, чем ответить женщине, которая спасла его никчемную жизнь. Он был тем, кто сражался рядом, приходя на помощь в трудную минуту. Подняв голову, он посмотрел на Клэр. Происшедшее все изменило — так быстро и неотвратимо. Теперь задание Найджела прибыть сюда и защищать женщину уже не висело над ним дамокловым мечом.

Водя пальцами по запотевшему бокалу, Шеннон размышлял о паутине событий, в которой он запутался. С одной стороны, Клэр заслуживает того, чтобы он защищал ее, не жалея себя. С другой, — он считал себя опасным для нее. Что же делать? Он больше не может относиться к ней как к безликому объекту охраны. Да ему это не особо удавалось и прежде…

— Очень хорошо, что к вам вернулся голос, — неловко проговорил Шеннон.

С легким смешком Клэр отозвалась:

— Не знаю, будете ли вы и дальше так думать, Дэн. Па говорит, что я болтушка.

Его голова резко вскинулась вверх, глаза пронзили ее, и Клэр почувствовала, что краснеет. Она вдруг поняла, что обратилась к нему по имени. Ясно вспомнив, что по имени его звали только мать и сестра, она стала извиняться:

— Простите, я забыла — вы привыкли, чтобы к вам обращались по фамилии.

Шеннон пожал плечами, делая вид, что не заметил ее неловкости.

— Вы спасли мне жизнь. Думаю, это дает вам право звать меня как угодно.

Глуховатый, чуть дрожащий голос Клэр заставил его сердце больно сжаться. Его имя вызвало к жизни целый сонм давно забытых чувств. В ее устах оно прозвучало будто прекрасная благодарственная молитва. Чистый взгляд этой женщины, ее обращение по имени поколебали его представления о себе: не так уж он плох. Разум требовал не быть столь податливым, но чуть ли не впервые в жизни Шеннон не стал к нему прислушиваться.

Со счастливой улыбкой Салли обняла дочь за плечи:

— Вы, молодежь, останетесь ужинать, да? Нам надо это отпраздновать!

Шеннону необходимо было спасительное одиночество. Он покачал головой:

— У меня дела, миссис Коннэли. — Стараясь не смотреть в разочарованное лицо пожилой женщины, он встал из-за стола. Клэр смотрела на него так, словно знает, что именно он делает и почему. — Большое спасибо, — пробурчал он, быстро выходя.

Его обязанность — защищать эту семью, а не становиться ее членом. Шеннон рад был уйти, гак как чувствовал неуверенность — надолго ли его хватит. Сейчас ему требовался холодный душ, чтобы вернуть себя к реальности, к которой он приучен уже так давно. И надо каким-то образом овладеть собой перед тем, как остаться с Клэр под одной крышей. Надо…

Заходящее солнце мягко освещало кухню маленького дома Клэр. Шеннон устроился за столом и смотрел, как она варит кофе. Он уверял, что не голоден, но Салли дала ему с собой тарелку еды, когда он пришел проводить Клэр домой. Ужин был простым, но сытным. Сегодня он был так напряжен, как никогда в жизни. Казалось, все его чувства восстали и вышли из-под контроля.

— Похоже, мамин пирог с вишнями вам понравился, Дэн, — поддразнила его Клэр, бросая взгляд через плечо. Шеннон сидел, балансируя на задних ножках стула, упершись подбородком в грудь. Лицо у него было хмурым и задумчивым.

— Вкусный, — рассеянно ответил он.

Засмеявшись, Клэр достала нарядные цветастые чашки и блюдца:

— Вы ели, как человек, которому редко приходится пробовать домашнюю пищу.

Шеннон, казалось, очнулся и взглянул на нее. Как всегда ее проницательность поразила его:

— Это так, — неохотно признался он.

Клэр колебалась. Ей так много надо сказать ему! Она провела пальцами по спинке стула, на котором восседал Шеннон.

— Дэн, мне надо с вами поговорить. По-настоящему поговорить. — У нее жарко запылали щеки, и, смутившись, она приложила к ним ладони. — Как бы мне хотелось не краснеть каждую минуту!

Шеннон уловил ее неловкость.

— В Ирландии вас назвали бы примулой: женщиной с лунной кожей и розовыми примулами на щеках, — мягко сказал он.

Его слова заставили Клэр изумленно воскликнуть:

— А вы поэт!

Он смущенно пробормотал.

— Считал себя холодным прозаиком.

Она заметила его легкое волнение, почувствовала, что ее смелость тревожит его.

— Почему душа мужчины так боится своей поэтичности?

Шеннон нахмурился. Он вглядывался в Клэр, пытаясь сформулировать ответ. Она повернулась и отошла к плите. Все ее движения были грациозны и каждый раз, когда она прикасалась к чему-то, ему казалось, что она прикасается к нему. Качнувшись на стуле, он попытался отогнать это наваждение — ведет себя так, словно давно не имел женщины.

Но ведь это так и есть…

Откашлявшись, Шеннон сказал:

— Я бы предпочел говорить о вас, а не о себе.

Клэр разлила кофе по чашкам и села за стол.

Она старалась выглядеть беззаботно любопытствующей собеседницей, чтобы не позволить ему замкнуться в себе:

— Вам не хотелось бы прояснить кое-что в наших отношениях?

Шеннон, не донеся чашку до рта, настороженно отозвался:

— Ну что же…

Клэр поняла, что разговор будет непростым и сбросила маску беззаботности: