Карен Хокинс - Светские скандалы

— Не могу дождаться, когда же, наконец, появится Эдмунд Кин! — воскликнула Мег. — Леди Бэнкрофт утверждает, что он гений. — Она скосила глаза в сторону соседней ложи и возбужденным шепотом обратилась к сидящей сзади Лизе: — Слышала, что сказал граф Ренминстер? Обещал прийти на мой бал!

Лиза посмотрела туда, где кузина Мег, мисс Сюзанна Баллистер, спокойно беседовала с графом. Хотя мисс Притчард время от времени встречала мисс Баллистер в свете и неизменно восхищалась ее красотой, следовало признать, что сегодня молодая леди выглядела особенно очаровательной. Она улыбнулась:

— Ты увидишь у себя Ренминстера только в том случае, если пригласишь мисс Баллистер.

Маргарет удивленно вскинула брови.

— Так ты считаешь, что… о нет! Не может быть! Тебе известно, что случилось?

— Да, но с тех пор прошло немало времени. А Сюзанна, несомненно, весьма порядочная особа. К тому же чрезвычайно хороша собой.

Маргарет согласно кивнула:

— Да, конечно. Она такая чудесная… — Леди Шелбурн не договорила, поскольку ее внимание привлекла пара, сидящая в ложе напротив. — О Боже! Смотри, леди Энн Бишоп приехала вместе с лордом Хардом. Как, по-твоему, это серьезно?

Лиза рассеянно кивнула и положила веер на соседнее кресло. Как правило, она не упускала случая всласть посплетничать, но сегодня сосредоточиться не удавалось. Очень хотелось спросить лорда Дарема, любит ли он театр и какие пьесы предпочитает. Возможно, на этой территории удалось бы обнаружить точки соприкосновения. Почему-то казалось важным открыть как можно больше возможностей для общения.

Однако завладеть вниманием лорда Дарема не удавалось, потому что джентльмен с головой ушел в разговор с лордом Шелбурном: темой увлеченного обсуждения послужил внесенный в палату лордов законопроект о налогообложении ферм. Лиза с трудом сдерживала раздражение. Неужели на свете не существовало ничего, кроме проклятых коров? Да, наверное, пора учиться проявлять интерес к этим таинственным созданиям. Ужасно!

Лиза грустно вздохнула и посмотрела вниз — туда, где из-под подола шелкового зеленого платья выглядывали красные туфельки. Они были расшиты золотой нитью и блестели так же нескромно, как рубиновое ожерелье на шее и рубиновые браслеты на запястьях. Да, мало кто осмелился бы надеть рубины к зеленому шелку, но ей нравился контраст: сразу вспоминалось Рождество.

— Ты сегодня слишком серьезна. Думаешь о пьесе?

Лиза подняла глаза и вздрогнула: так низко склонился Ройс. Синий, чересчур прямой и требовательный взгляд казался темнее, чем обычно. Внезапно стало жарко. Она смущенно посмотрела на Дарема, однако теперь вниманием молодого лорда завладела Маргарет. Лиза неохотно повернулась к Ройсу.

— Нет, совсем не думала о пьесе; просто любовалась браслетом. — Она подняла руку. — Рубины очень красиво отсвечивают.

Синий взгляд задержался на ее глазах, потом медленно спустился и замер на губах.

— Да, очень красиво, — подтвердил Ройс странным голосом, низким и глухим. Необычный тембр эхом отозвался где-то внутри, а по спине побежали мурашки.

Словно понимая, как действует его присутствие, Ройс улыбнулся. Улыбка тоже оказалась особенной: губы разомкнулись лишь на мгновение, и коротко блеснули белые зубы.

— Ты сегодня тоже необычайно хороша. Сияешь так же ярко, как браслет.

Лиза не нашлась, что ответить. Значит, вот как он разговаривал с теми дамами, чьего внимания добивался? Неудивительно, что никому не удавалось устоять перед его обаянием. Открытие лишь добавило раздражения.

— Прекрати немедленно.

Сэр Пемберли удивленно вскинул брови.

— Что прекратить?

— Сам знаешь — что. Не заставляй чувствовать себя… — Хотелось сказать «хорошенькой», однако это слово она произнести не могла. Все, что угодно, только не это. — Не заставляй меня чувствовать себя неловко.

— В мыслях не было ничего подобного. Всего лишь собирался сказать, что устроил Принни. Завтра пришлю за ним конюха.

Лиза знала, что должна испытывать благодарность, и действительно ценила помощь. Высоко ценила. Но к чувству признательности примешивалось что-то еще. Что-то большее и сбивающее с толку.

Она старалась не смотреть туда, где плечом едва заметно касалась плеча Ройса. В этом месте разгорался костер, и жар проникал в сердце, а сердце начинало громко стучать. Возникало серьезное и неприятное подозрение: в последние недели иммунитет к обаянию Ройса заметно ослабел.

Разумеется, Лиза всегда замечала его привлекательность — разве можно было не заметить? И все же она гордилась способностью сохранять спокойствие и самообладание. А теперь каждый взгляд рождал волнение и мешал думать. Она нетерпеливо повела плечом.

— Можешь отодвинуться? Ройс помрачнел.

— Лиза, что случилось?

— Ты меня притесняешь, а я люблю свободу. Сядь, пожалуйста, прямо. — Она понимала, что ведет себя несправедливо. Кресла стояли вплотную, и при всем желаний Ройс не мог бы оказаться дальше. Но это уже другой разговор, а сейчас требовалось немедленно его убрать.

Однако сэр Пемберли и не думал сдаваться. Напротив, придвинулся еще ближе.

— А может быть, мне нравится сидеть именно так, и никак иначе?

Лиза отказалась подчиниться. На этой неделе жизнь и без того испытывала ее на прочность, и она вовсе не собиралась предоставлять такое право Ройсу. А потому, вместо того чтобы отклониться, предпочла надавить сама.

— Подвинься!

В синих глазах Ройса вспыхнул огонь, однако это был не гнев — во всяком случае, не только гнев. Скорее, странная смесь досады, веселья и интереса.

— В жизни не встречал такой вредной особы. Учитывая огромное количество женщин, о которых мог судить один из главных сердцеедов Лондона, высказывание вряд ли стоило считать комплиментом. К тому же напоминание о многочисленных подругах отозвалось в душе резкой неприязнью, и Лиза надавила еще упрямее.

Он засмеялся и тут же ответил встречным движением. Несколько мгновений оба молчали, погрузившись в невидимую постороннему глазу битву.

Неожиданно Лиза осознала, что, если Ройс вдруг отодвинется, она не удержится и упадет на колени лорду Дарему. И что же дальше? Но отступить она все равно не могла. Очень хотелось победить — хоть в чем-то.

Мисс Притчард сжала кулаки, но в то же время позаботилась приклеить на лицо фальшивую улыбку — на тот случай, если кому-то придет в голову посмотреть в их сторону.

— Надеюсь, со своими возлюбленными ты обращаешься иначе, — прошипела она сквозь зубы.

Ройс едва не поперхнулся.