Мэрил Хэнкс - Влюбленная мстительница

Но этого было мало, слишком мало для осуществления ее плана. Белинда лучезарно улыбнулась, сделала небольшой глоток и чуть сморщила нос от попавших в него пузырьков.

— Вы совершенно очаровательны, — тихо сказал Освальд.

— О, готова поспорить, вы говорите это всем вашим женщинам.

— Слушая вас, можно подумать, что у меня их полчища.

— А как же насчет всех тех дам, с которыми вас фотографировали репортеры?

— Я не отрицаю, что приглашал некоторых знакомых в рестораны, но…

— В рестораны? Вы уверены, что не в постель? — И снова она пожалела, что выпалила эти слова, не подумав.

Освальд немного грустно усмехнулся.

— Я обнаружил, что иногда, когда моя партнерша в том же настроении, что и я, безопасный секс без взаимных обязательств может приносить некоторое удовольствие обоим.

— Вы говорите об этом так небрежно и хладнокровно…

— Ну, я не стал бы упоминать о хладнокровии, когда…

— Так вы просто сначала любите их, потом бросаете, — Белинда чувствовала, что ни одна женщина не в состоянии оставить Освальда Фергюссона первой, — а очередь желающих провести с вами ночь не уменьшается?

Он преувеличенно тяжело вздохнул.

— Похоже, этой битвы мне не выиграть. Если я буду отрицать сказанное вами, то вы, пожалуй, обвините меня в том, что я содержу целый гарем.

— Хотите сказать, что это не так? — И Белинда взглянула на него из-под полуопущенных ресниц, откровенно кокетничая.

— Боюсь, что не так. И что бы там ни писали в газетах, у меня было не так уж много женщин, и никогда больше одной за раз.

С дразнящей полуулыбкой Белинда произнесла:

— А я было подумала, что вы нашли-таки применение пустующим комнатам на втором этаже, о которых говорили.

Освальд наклонился, чтобы подлить шампанского в ее бокал, и, пристально глядя ей в лицо, сказал:

— Я довольно долго живу в Розовом дворце, но до вашего сегодняшнего появления там никогда еще не было ни одной женщины.

Белинда почувствовала, как сердце ее сжалось, замерло на секунду, потом понеслось вскачь, как испуганная лошадь. А Фергюссон хитровато добавил:

— Надеюсь, вы не заподозрите миссис Гарднер в том, что она в моем гареме?

Молодая женщина покраснела от смущения и возбуждения и нелепо хихикнула.

Не отрывая взгляда от ее лица, Освальд протянул руку и обвел указательным пальцем его контур.

— Вам надо чаще смеяться, — чуть хрипловатым голосом заявил он. — Вам это идет.

Потрясенная до глубины души этим прикосновением Белинда огрызнулась:

— У меня, знаете ли, в последнее время было не так много поводов для смеха…

Она сама расслышала горечь, прозвучавшую в ее голосе, и досадливо прикусила губу. Дура! Какая же она дура! А если он спросит почему? Но Освальд в свою очередь клял себя за глупое замечание и потому молчал.

Неловкая пауза была прервана подошедшим официантом с меню.

— Добрый вечер, мистер Фергюссон.

— Здравствуйте, Пьер.

— Могу настоятельно порекомендовать вам, сэр, если вы не желаете чего-то особенного, petits viettes du garren, а затем esturgeon etoile de serviett. Шефу они сегодня особенно удались.

— Да, с удовольствием. Я пробовал их раньше и должен сказать, они всегда превосходны, — сказал Фергюссон, повернулся к своей расстроенной собеседнице и спросил: — Как вы относитесь к маленьким фаршированным креветкам и севрюге, поджаренной на углях? Или предпочтете выбрать что-нибудь самостоятельно?

Белинда, которая с ужасом поняла, что забыла последние французские слова, которым ее учили в школе, с облегчением ответила:

— Нет-нет, я с удовольствием последую совету знатоков.

Когда официант с заказом удалился, Фергюссон молча посмотрел на свою гостью, неуверенный в ее настроении. Поняв, что он предоставляет ей возможность начать разговор, мисс Стэджерфорд начала:

— Вы сказали, что мистер Брендон Фергюссон — ваш племянник…

— Да, он сын моего старшего брата. Но работает у меня не поэтому. Брендон хороший специалист и стоит своего жалованья, хотя не так давно окончил Сиднейский университет. И, надо отдать ему должное, — неохотно добавил Освальд, — прекрасно ладит с людьми. Что делает его просто неоценимым для работы именно с персоналом. Он очень популярный человек в офисе.

— Это меня не удивляет.

— Я так понимаю, что он вам понравился?

— Да! Очень! — Белинда с удовлетворением отметила проблеск недовольства на красивом лице старшего Фергюссона и спросила: — А почему вы сказали, что я не начну работать с понедельника?

— О, вы сами увидите, что так быстро не успеете приспособиться к новому часовому поясу.

— Уверена, что не усну на рабочем месте.

— Возможно, и нет, но я не рассчитываю, что вы приступите к работе до праздников. А эти несколько предрождественских дней можно посвятить знакомству с городом.

— Вы всегда так щедры и великодушны со своими служащими? — поинтересовалась она.

Ее черные глаза встретили взгляд его синих.

— И что бы вам хотелось услышать? Что вы — особенная?

Она немного поколебалась, потом ответила:

— Ну что вы. Почему я должна быть кем-то особенным?

— Могу с ходу назвать по меньшей мере одну причину.

Сердце Белинды подпрыгнуло и затрепетало в горле. Она с трудом выдавила:

— О!

— Этот обмен опытом — мое личное детище, и я в высшей степени заинтересован в его результатах. Мне бы хотелось работать в полной гармонии, а для этого надо, чтобы все участники были довольны и счастливы.

Она почувствовала, будто свалилась с небесных высот прямо на жесткий асфальт, и тихо спросила:

— А тому, кто займет мое место в Калифорнии, вы тоже дадите так много выходных?

Синие глаза сверкнули, и Фергюссон ответил:

— Питер Кост поедет в Калифорнию только после Нового года, поэтому мой ответ: нет. — И после небольшой паузы добавил: — Но я в свою очередь намерен позволить себе несколько выходных дней.

Его взгляд так и вызывал на расспросы. И когда она уже собралась спросить о причинах, прибыло их первое блюдо и ей пришлось сдержаться. Белинда сразу обнаружила, что ужасно проголодалась, и принялась есть креветки, наслаждаясь их сочной, сладковатой плотью и ароматной начинкой.

Освальд ел с нескрываемым аппетитом, но аккуратно и не торопясь, размеренными, изящными движениями.

— Просто превосходно, никогда не ела такой вкуснятины! — заявила Белинда, когда их тарелки опустели.

— Рад, что вам понравилось. — И тут же, не меняя тона, произнес: — Ну, давайте спрашивайте.

Решив прикинуться непонимающей, Белинда удивленно вскинула брови.