Лилиан Пик - Любовь и грезы

— И под ними тоже кое-что имеется, поверьте мне. Мозгов у нее хватает. Университет закончила! — Он ткнул себя пальцем в грудь: — Я об этом позаботился.

Хэркурт Уэслер, казалось, был впечатлен.

— А чем занимаетесь сейчас, когда у вас уже есть диплом? — спросил он.

— Она библиотекарь, — ответил дядя за Кэролин.

— Я не… — воскликнула Кэролин, в ужасе от столь преднамеренного преувеличения. — Нет же, дядя.

— Но это же прекрасно! Ричард, — повернулся Уэслер к человеку, подошедшему к ним. Кэролин покраснела от сардонической улыбки главного библиотекаря. А мистер Уэслер цветисто продолжал: — У вас, несомненно, есть что-то общее. Позволь мне представить тебе очаровательную племянницу…

— Мы уже встречались, — сухо заметил Хиндон. — Причем довольно часто.

— Я его ассистент, состою в его штате, — объяснила Кэролин спокойным невыразительным тоном.

— Дорогой мой, — Хэркурт положил руку на плечо Ричарду, — как тебе везет, что у тебя работает такая красота и такой ум, заключенные в одном, притом на редкость женственном, сосуде. Ты должен ценить ее, ценить, как редчайшее сокровище.

Взгляд двух голубых глаз перешел на нее.

— Ну да, — произнес голос вкрадчиво и ласково, — ценность мисс Лайл просто не поддается определению.

Только Кэролин могла заметить, как загорелись эти голубые глаза, и распознать цинизм, скрывающийся за этими неумеренно льстивыми словами.

Остин, поверив в то, что главный библиотекарь говорит искренне, сказал:

— Вот так-то, моя дорогая, — похлопал свою племянницу по спине и повел мистера Уэслера к следующей группе гостей.

— Кэролин, как приятно! — Жена мэра приветствовала Кэролин, протянув ей руку. Мэр, ее муж, следовал позади нее и сделал то же самое. — Как давно я вас не видела, Кэролин, — продолжала она. — Кажется, вы уезжали?

Ее муж толкнул ее локтем:

— Она учится в университете, милая. Остин же говорил нам.

— Я училась в университете, мистер Уилкинс, — поправила его Кэролин, — и уже закончила.

— Работаешь над чем-нибудь чертовски умным, дорогая? — спросила жена мэра.

Кэролин сильно затрудняло присутствие позади нее этого человека, и ей не хотелось, чтобы они демонстрировали столь явно тесное знакомство с ней, несмотря на то что они знали ее еще с детских лет.

— Я работаю в библиотеке, мистер Уилкинс. — Она лукаво посмотрела на Хиндона и, осмелившись, добавила: — В непосредственном подчинении мистера Хиндона.

Она услышала его быстрое короткое дыхание и поняла, что она на минуту поменялась ролями с Ричардом Хиндоном. И когда мэр, двигаясь за своей женой, бросил через плечо:

— А-а, без сомнения, вас ждет кое-что получше, — она иронически рассмеялась.

Их не оставили одних. Бочком подошла Розанна и плавно взяла Ричарда под руку. Он позволил ее руке остаться там, но не двинулся с места.

— Восхитительные картины, Ричард, — прожурчала она ему в ухо. — Не хочешь прогуляться со мной и посмотреть на них? — Она нежно потянула его за руку, но он не пошевельнулся.

— Я уже видел их, Розанна.

— И как они вам понравились, мистер Хиндон? — поинтересовалась Кэролин. — Вы ценитель современного искусства?

— В моем положении, мисс Лайл, и тем более что галерея относится к моей компетенции, не стоит связывать себя ответами на подобные вопросы. Я стараюсь оставаться непредубежденным в искусстве, как, впрочем, и в других вещах.

Кэролин, смелость которой возросла с выпитым вином, широко раскрыла глаза от удивления. Она надеялась, что он догадается о причине ее преувеличенного недоверия. Он догадался. Его выражение стало более жестким, и он тихо, чтобы стоящие рядом с ним не могли услышать, сказал:

— Оставаться непредубежденным ко всему, включая и новых членов в моем штате.

— Значит, вы никогда себя ничем не обязываете, мистер Хиндон, никогда не даете никому понять, по какую сторону баррикады находитесь?

— Никогда, мисс Лайл, даже в политическом смысле. В моем положении никогда не следует заявлять о своих интересах. В данном окружении, — он обвел рукой вокруг, — где все знают друг друга и все друг про друга, проявление собственных чувств не приведет ни к чему хорошему.

— О, Ричард, — промурлыкала Розанна, расслышав только конец фразы, — не говори так! Мужчины не должны скрывать своих чувств, особенно когда дело касается женщин. — Она прижалась к его руке и заглянула ему в глаза.

Они с Кэролин проигнорировали ее, продолжая разговор, который никого из присутствующих больше не касался.

— Конечно, мистер Хиндон, — сказала она, словно бросая ему вызов, — для начала необходимо принять, что в вас вообще существуют какие-либо чувства.

Он увидел ее полуулыбку и широко открытые глаза. Она не осознавала, насколько блестели они из-за выпитого алкоголя, насколько ясно в них содержалось приглашение, которое было же столь провокационно, как и все, что она сказала. Она знала только, что первый раз говорит с ним на равных, не придавая никакого значения тому факту, что через несколько часов их отношения вернутся в нормальное русло и он опять будет ее строгим и необъективным начальником.

Он посмотрел на нее, прищурив глаза:

— Уверяю вас, мисс Лайл, что я, принадлежа к человеческому роду, не лишен того, что вы называете эмоциями. Если я их контролирую лучше других людей, то надо ли говорить, что я более везучий, чем другие? — Судя по скрипящему тону, он мог бы добавить: «И в настоящий момент более везучий, чем вы».

Его самомнение и высокомерие подстегнули ее сарказм.

— У вас есть чувства, мистер Хиндон?! Вы меня просто удивляете. Если бы вы не упомянули об этом факте, я бы ни за что не догадалась. Могу только предположить, что если они у вас и были, то несколько притупились от неупотребления.

Внезапно она почувствовала, что он так сильно сжимает ножку бокала, что та вот-вот сломается. Посмотрев ему в глаза, которые блестели гневно и несколько испуганно, она поняла, что скоро она может поплатиться за невоздержанность своего языка. Но страх, странным образом сидевший у нее под ребрами, уменьшился с ощущением наступившего триумфа от того, что наконец, хотя бы и на мгновение, она получила над ним превосходство.

Слово взял Хэркурт Уэслер, художник и скульптор. После долгой и не относящейся к делу речи, — впрочем, все простили его за это, объяснив словесную шелуху издержками артистического темперамента, — он объявил выставку открытой.

Потом Кэролин обходила комнату, обозревая картины и рисунки. Она нашла их чересчур замысловатыми и попыталась найти в них хоть какой-нибудь смысл.