Леона Шелл - Это всё она

Дора лучезарно улыбнулась и, не трогая молоко и сахар, сделала большой глоток ароматного, горячего кофе.

— Ммм, восхитительно! — одобрила она. Стремясь разрядить напряжение, подобное электрическому полю, заполнившему пространство между ними, девушка продолжила: — А что, в Мексике всегда едят на завтрак рогалики?

— Только тот, кто их любит. Я предпочитаю наше национальное блюдо — кукурузные лепешки. Снаружи они покрываются румяной, хрустящей корочкой, а внутри остаются необыкновенно нежными. А если завернуть в них мясо и овощи, можно вкусно поесть. Думаю, очень скоро у тебя появится возможность их попробовать.

Судя по тону, которым Хуан произнес последние слова, это было зловещее предупреждение о том, что ее ждет. Но теперь, когда отмщение было совсем близко, Дора не смогла отказать себе в удовольствии поиздеваться над обидчиком.

— Вы собираетесь увезти меня в Мексику? — Несмотря на уверенность, что у Фламингов нет никаких прав куда-то увозить ее, девушка все же ощутила невольный страх. Нечто подобное страху ребенка, протягивающего конфету большой собаке, но не уверенного, что ему не откусят руку. Разница заключалась в том, что ей, Доре, могли откусить голову.

Хуан задумчиво посматривал на ее грудь. Понимая, что подлила масла в огонь своим дурацким вопросом, Дора заставила себя спокойно перенести раздевающий мужской взгляд и все же чувствовала, как горят щеки. Нежно-розовой стала даже кожа на шее и груди, соблазнительно выглядывавшей из выреза ночной рубашки. Гордость заставила ее вскинуть голову, крепко сжать губы и не сводить светло-карих глаз с красивого лица мексиканца.

— Интересный вопрос, — наконец промолвил он. — Такой, на который я пока не могу ответить. Когда я узнал о твоем мошенничестве, моим первым побуждением было настоять на разводе, поскольку мотивы твоего вступления в брак были корыстными. Однако ты не первая женщина, выходящая замуж только для того, чтобы завладеть деньгами супруга. Правда, далеко не все представительницы слабого пола выказывают свою алчность так поспешно… — При виде негодующего лица девушки у Хуана мстительно искривился рот. — Теперь же я начинаю думать, что лучше всего отправить тебя с Марио в Мехико и там заняться твоим воспитанием. Это послужило бы хорошим уроком вам обоим!

— А что же сам Марио? Разве его мнение для вас ничего не значит? — удивленно спросила Дора.

Хуан пренебрежительно пожал плечами.

— Думаю, брат уже не столь уверен в своей способности принимать самостоятельные решения. А ты как думаешь? — Вопрос оказался риторическим, потому что Фламинг тут же продолжил: — Думаю, он последует моему совету.

— Ожидаете, что ваша невестка будет столь же уступчива? — с иронией осведомилась Дора. — А вдруг ей совсем не хочется эмигрировать?

— В таком случае, тебе следовало очаровывать богатого американца! Потому что, если ты действительно решишь остаться здесь вопреки воле Марио, я позабочусь о твоем публичном разоблачении. Сделаю так, что все бульварные газетенки будут иметь полный отчет о твоей афере, а фамилия Эллисон станет синонимом непорядочности и жульничества. Ты довольна? — Презрительный тон мексиканца вызывал в Доре чувство протеста и желание ринуться в бой.

По ее телу пробежала дрожь. Доказать свою невиновность девушка не могла; как ни обидно, в этой ситуации лучше было не доводить Фламинга до такого состояния, в котором он не сумеет справиться со своими низменными инстинктами. Дора примиряюще улыбнулась и сменила тему.

— И когда же вы успели съездить за булочками? Я не слышала шума мотора.

— Потому что я не брал машину, — спокойно ответил он. — Решил прогуляться и поближе познакомиться со здешней природой. Она показалась мне красивой, но не столь яркой, как наша. Хотя, несомненно, полной сюрпризов и приятных открытий. Пока Марио будет выздоравливать, тебе придется ознакомить меня со всеми ее прелестями.

Должно быть, у Доры разыгралось воображение: девушке показалось, что в его словах скрыта какая-то двусмысленность, далеко не безобидная. Во всяком случае, взгляд из-под нахмуренных бровей не сулил ей ничего хорошего.

Она беспокойно поерзала на кровати.

— Сколько времени?

— Девять часов.

— Так поздно? — Дора откусила кусочек рогалика, и тот растаял во рту. — Я никогда так долго не сплю!

— Должно быть, это вино успокоило твою совесть, — усмехнулся Хуан. — Поэтому я постарался уйти как можно тише, чтобы не тревожить твой сладкий сон. Ведь на сегодняшней встрече с мужем тебе будет нужно выглядеть как можно лучше!

Дора воздержалась от комментариев и даже не взглянула на Фламинга, занявшись вкусной едой.

— На всякий случай должен кое-что сказать, — продолжил он спокойно, но с веселой ноткой в голосе, которая означала, что следует ждать какую-нибудь каверзу. Так оно и оказалось. — Ради предосторожности я перед уходом крепко-накрепко запер все окна и двери на первом этаже. Мне было бы крайне неприятно по возвращении найти гнездышко опустевшим.

— Напрасно потратили время и силы, — холодно отозвалась Дора, проглотив последний кусочек и запив его остатками кофе. — Поверьте, Хуан, ничто не доставит мне большего удовольствия, чем сегодняшняя встреча с Марио! — Она подняла прекрасные ореховые глаза и с достоинством сказала: — Я буду вам очень обязана, если вы возьмете поднос и выйдете из моей спальни. Завтрак был великолепным, а сопровождавшая его беседа — просто потрясающей. Но теперь оставьте меня: мне нужно подготовиться к посещению вашего брата.

Хуан кивнул в знак согласия, взял поднос и направился к двери. Дора смотрела ему вслед, не в силах оторвать взгляд от красивой мужской фигуры.

Двумя часами позже Дора молча стояла рядом с Хуаном, который наводил у дежурной сестры справки о состоянии брата. В предчувствии неизбежного потрясения, которое ожидало их через несколько минут, девушка не делала попыток освободиться от руки Фламинга, крепко державшей ее за локоть. Конечно, будет невыразимо приятно наблюдать за его лицом в тот момент, когда Марио не узнает ее, но при мысли о младшем из братьев у девушки начинало ныть сердце. Переминаясь с ноги на ногу, она спрашивала себя, не продолжает ли Марио любить свою мнимую Дору.

Ей было очень неуютно. Не только из-за предстоящего испытания, но еще и потому что, не привыкнув ходить без лифчика, она чувствовала себя неуверенно: шелковый корсаж постоянным трением раздражал ее нежные соски. А очаровательные французские панталончики при ходьбе соблазнительно скользили по бедрам…

— Состояние пока тяжелое, — сказала молодая, симпатичная сестра, из-под крошечной белой шапочки которой выбивались колечки светлых волос. — Пока нельзя точно сказать, когда пострадавший сможет говорить. Как вы знаете, к нему уже несколько раз возвращалось сознание. Он понимает, что попал в аварию и находится в больнице. Он также произнес несколько бессвязных слов. — Девушка улыбнулась Доре. — В частности, ваше имя, миссис Фламинг. Почти все наши пациенты после таких несчастных случаев находятся в подобном состоянии. Вполне возможно, что ваше присутствие — единственное необходимое условие, чтобы он полностью пришел в сознание. Давайте посмотрим?