МотоКлуб «Ковбои». Книга 3 - Эстер Э. Шмидт

Совершенно запыхавшись, я говорю ему:

— Продолжай целовать меня вот так, и, клянусь, мои яичники взорвутся.

Раскатистый смех вибрирует в его груди.

— Давай, пойдём в душ.

Я иду за ним, и мне нравится этот домик ещё больше из-за ванной. Домик, может, и не такой большой, как мой пентхаус, но тропический душ? В нём можно танцевать вдвоём. Я даже предпочитаю это принятию ванны.

Слишком скоро мы забираемся в постель, и Дэкер засыпает, как только его голова касается подушки. Сон не приходит ко мне; мозг слишком активен. В голове звучит новая песня, которую я не могу игнорировать. Прошло несколько недель с тех пор, как я брала в руки гитару и наслаждалась спокойствием, которое Дэкер создавал для меня здесь, на ранчо. Но мне не терпится поиграть и спеть; поработать над этой песней, потому что она слишком громко звучит.

Я соскальзываю с кровати, поднимаю с пола рубашку Дэкера и натягиваю её. Первым делом я иду на кухню за бутылкой воды. Посмотрев на гитару, я вдруг понимаю, что у меня нет телефона. Обычно я использую приложение для записи, что упрощает написание текста и последующую постройку строк. Возвращаясь по своим следам, я ищу телефон Дэкера и возвращаюсь в гостиную. Моя задница лежит на краю сиденья, а телефон Дэкера передо мной на столе. Я зажимаю медиатор в губах и беру гитару. Мне безумно нравится, как звучит акустическая гитара — Гренч ранчо фалькон. Ранчо. Широкая улыбка расплывается на лице при мысли об этом ранчо.

Я вытаскиваю медиатор изо рта и начинаю напевать и бренчать на нижних струнах, в данный момент я просто настраиваю гитару и пытаюсь настроиться на нужный лад. Хотя должна признать, что у меня совсем не тот настрой после секса. Тело ещё вибрирует от осознания недавно обретённого удовольствия. Я включаю запись и инстинктивно хочу ударить ногой, но Хаммер держит меня в заложниках. Ещё одна улыбка согревает душу, и я счастливо выдыхаю. Я закрываю глаза и напеваю, в то время как пальцами перебираю струны, наполняя воздух мелодией и словами, которые вертелись в голове.

Сияние моей души.

Прикосновение любви.

Поэтому тело гудит в такт нашим сердцам.

Как летний день яркое.

Как летняя ночь жаркое.

Это сияние никогда не угаснет, потому что гудит в такт нашим сердцам.

Слова льются из меня без единой мысли, обволакивая мелодии, которые пальцы извлекают из гитары. Эмоции струятся по венам, и я чувствую себя освобождённой. Пока в комнате не воцаряется тишина, и мне не приходится сглатывать из-за чувств, вызванных песней, которая всё ещё звучит во мне.

— Черт возьми, это великолепно, — в голосе Дэкера слышится благоговейный трепет.

Я нажимаю кнопку на его телефоне и кладу гитару в чехол на диван рядом со мной. Я подкрадываюсь к нему, и он автоматически заключает меня в объятия, неистово целуя и крепче прижимая меня к обнажённой груди. Единственное, что на нём надето, — расстёгнутые джинсы, низко сидящие на бёдрах. Я блуждаю руками по всему его телу, и даже если мне больно, тело вибрирует, желая исследовать ещё немного под простынями. Я начинаю стягивать джинсы, но он накрывает мою руку, останавливая.

— Держу пари, у тебя всё болит, дорогая. — Нам нужно дать тебе немного отдохнуть, прежде чем сможем заниматься кое-чем интересным. И когда я потеряю штаны, не смогу удержать член от того, чтобы он не скользнул домой.

Неодобрительный звук вырывается из моего горла. Его мягкий смешок пробегает по моей коже, прежде чем он говорит:

— Но я чертовски уверен, что могу облизать тебя, доставить оргазм или два, а затем кончить самой.

От этого тело запело. Я собираюсь утащить его в спальню, требуя, чтобы он выполнил обещание, но тут начинает звонить его телефон. Дэкер бормочет несколько проклятий и направляется к столу.

— Дэкер, — рявкает он, и его глаза находят мои, пока он слушает. — Ты прикалываешься? — Он ещё немного слушает человека, который ему звонит, пока, наконец, не ворчит: — Мы сейчас будем. — Он засовывает телефон в карман джинсов и проводит рукой по своим густым тёмно-каштановым волосам. — Нам нужно сходить в главный дом.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, подсознательно тру руки, и впервые мои мысли возвращаются к тому моменту, когда я увидела отрезанные конечности, которыми одарил меня мой преследователь. Записка о том, что никто не должен прикасаться ко мне. Одна мысль о том, что Дэкер пострадает из-за меня, разрывает сердце на зазубренные кусочки. Что я наделала? Мне следовало держаться на расстоянии, но я позволила себе влюбиться. И я действительно сильно и быстро влюбилась в этого мужчину.

— Эй. — Дэкер кладёт палец мне под подбородок и приподнимает голову, чтобы наши взгляды встретились. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Мне не следовало приходить сюда и что-то затевать с тобой, — хриплю я.

Воздух вырывается из моих лёгких, когда он заключает меня в крепкие объятия и целует в макушку.

— Лучшее решение, которое когда-либо принималось в жизни, Мюриэл. Никогда не сомневайся в этом. Один день с тобой делает жизнь стоящей того, чтобы её прожить, а мы едва начали, и позади у нас всего несколько недель. Я сказал, что не отпущу тебя, и заставлю понять, что ты не можешь убежать или оттолкнуть меня, потому что думаешь, что тем самым спасаешь мою жизнь. Мы вместе. Ты и я можем — и будем — противостоять чему угодно и станем сильнее.

Он нежно целует меня в губы, и эмоции, стоящие за этим, заставляют меня почувствовать, что в его словах есть доля правды.

— Обещай мне, — бормочет он. — Держись. Может казаться, что жизнь хрупка, но сплочённость даёт двойной удар и двойное сопротивление.

— Двойной удар и двойное сопротивление, — вторю я.

Он сдержанно кивает.

— Когда-то я думал, что мне лучше одному, и повернулся спиной ко всему и вся.

Я вспомнила рассказ, как он ушёл из ФБР и встретил Уэстона. Перемены в его жизни.

— Пока ты не столкнулся с Уэстоном и не прикрыл его спину. — Я понимающе улыбаюсь. — Видеть и испытывать верность и поддержку друг друга в момент в жизни, когда отчаянно нуждаешься.

Он тяжело сглатывает и хрипит:

— Вот именно. У меня есть МК, мои братья… мир… всё это уверенно прикрывает мою спину, раскладывая бремя ответственности вместо того, чтобы все это ложилось исключительно на мои плечи.

Он прав. Почему я должна отступить, чтобы защитить то, что дорого, в то время как хочу обнять и никогда не отпускать.