Красота – самый веский аргумент - Мартон Сандра

Пожилая дама и джентльмен обернулись и уставились на Дану, покрасневшую от смущения.

– Не подумайте дурного, пробормотала она. – Мы вовсе не…

– Какой стыд, – произнесла женщина.

– Да ладно, Мод, времена нынче уж не те, – примирительно заметил ее супруг.

– Некоторые вещи не меняются, Харольд. А вы запомните, юная леди: если уступите ему прежде, чем он наденет вам на палец обручальное кольцо, можете позабыть о свадьбе.

– Не надо мне никакой свадьбы! – Дана прикусила губу. – Вы неправильно поняли. Мы с ним…

К счастью, они уже приехали на нужный этаж. Двери лифта распахнулись. Выскочив из кабины, Дана сердито напустилась на Гриффина.

– Я не намерена терпеть ваши шуточки… – Она нахмурилась. Гриффин не отрываясь смотрел на что-то у нее за спиной, и оттого, что он вдруг изменился в лице, ей стало не по себе. – В чем дело?

– Смотрите, – пробормотал он. Дана обернулась.

В самом конце коридора она увидела дверь. По обе стороны двери стояли столики, а на них – позолоченные вазы с огромными букетами белых и алых роз. Глаза ее расширились от ужаса. Этого только не хватало! Вместо привычных ножек оба столика поддерживали розовощекие пухленькие херувимы, а на самой двери была прикреплена сияющая медная табличка. Даже отсюда Дане была хорошо видна выгравированная на ней надпись.

– Не может быть, – в ужасе прошептала Дана.

Из груди Гриффина вырвался сдавленный смех. Вынув из кармана ключ, он взглянул на номер комнаты, затем на табличку.

– Боюсь, что все верно, – сказал он. – Добро пожаловать в Покои для новобрачных.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дана стояла, по колено утопая в белоснежном ковре, изо всех сил стараясь не потерять самообладание.

Сделай глубокий вдох, говорила она себе. Теперь выдох. Пусть тело, душа и разум придут в гармонию.

Зажмурившись, она прижала ладони к диафрагме.

– Что это с вами? – Гриффин недоуменно взирал на нее как на умалишенную.

– Я… я концентрируюсь.

– Концентрируетесь, – насмешливо повторил он. – По-моему, вы просто пыхтите как паровоз… – Гриффин умолк на полуслове, изумленно разглядывая что-то у нее за спиной. – Вот это да! Вы только взгляните! Подушки в форме сердца!

– Безвкусица, – отозвалась она со слабой улыбкой.

– И это еще что. – Бросив подушку обратно на софу, Гриффин ходил по комнате, то и дело останавливаясь и разглядывая очередной диковинный предмет. – Бокалы для шампанского и карточка, оповещающая, что в холодильнике есть бутылка.

– Очень мило, – заметила она. – Мы можем предложить вино посетителям.

– Да. А вот еще: музыкальный центр. А сколько дисков! И видео! – Нагнувшись, Гриффин принялся изучать полку с кассетами. Потом открыл дверь, которая, должно быть, вела в спальню, и заглянул внутрь. – Идите сюда. По-моему, они превзошли самих себя.

– Что это за комната? О Господи…

Такую ванную трудно было даже вообразить.

– Розовый мрамор. – Гриффин восхищенно присвистнул. – А в душе человек шесть уместятся, не меньше.

– Думаю, все восемь, – весело откликнулась Дана. Впрочем, смотрела она вовсе не на душ, а на ванну из розового мрамора, которая утопала в настоящих джунглях из цветов и папоротников. Радом стоял ряд бокалов, а также множество всевозможных бутылочек…

– “Цветы страсти”, – прочитал Гриффин. – “Ночь в джунглях”. – Вынув пробку, он вдохнул содержимое. – Понюхайте, Андерсон.

– Нет. – Дана поспешно отскочила. – Я… у меня аллергия на сильные запахи.

– Да уж, тут есть от чего развиться аллергии. – Он завинтил баночку и поставил обратно на полку. – Целый парфюмерный магазин.

– Это уж точно. Надо подумать, как пользоваться душем.

Обернувшись, Гриффин лукаво улыбнулся. Сердце ее тревожно ёкнуло.

– Наверное, проще будет вообще не принимать душ, а сразу залезть в ванну. Тут хватит места на двоих.

Дана покраснела, кляня и себя, и его за неуместные шуточки.

– Я составлю расписание, – твердо сказала она. – И приклею на дверь. Обычно я принимаю душ утром. А вы можете вечером.

– А когда ваш Пижон принимает душ?

Черт возьми, снова он вгоняет ее в краску!

– Привычки моего жениха вас не касаются, мистер Маккенна.

– Так вы помолвлены?

– Это вас тоже не касается.

– Будь вы моей невестой, – вкрадчиво проговорил Гриффин, – я бы в жизни не отпустил вас на выходные с другим мужчиной.

– Я вовсе не с другим мужчиной, я с вами. И у нас чисто деловая поездка. Артур прекрасно это знает. Вернее, узнает, как только я ему позвоню.

– Да-да. – Скрестив на груди руки, Гриффин прислонился к стене. – Я заметил…

– Что вы заметили? Вообще-то, мистер Маккенна, я бы хотела пойти в свою комнату и распаковать вещи. – Она затаила дыхание, когда он протянул руку и медленно погладил ее по щеке.

– Вы так и не позвонили старине Артуру.

– Я же сказала…

– Стоило мне предложить вам работу, и вы мигом помчались собираться, позабыв обо всем на свете.

– Может, хватит? – Дана сердито сбросила его руку. – Это ведь вы без конца повторяли, что времени в обрез. И зарубите себе на носу: я вовсе не сбежала на выходные с другим парнем. Никакой вы…

– Осторожно, Андерсон, – усмехнулся он. – Если будете задевать мое мужское достоинство, придется кое-что вам продемонстрировать.

– Вам это нравится, да? – сердито бросила Дана. – Вам доставляет удовольствие смущать меня?

– Правда? Я вас смущаю?

– Как будто сами не видите!

– Ну ладно, пора распаковывать вещи. – Он вернулся в гостиную и направился в спальню. – Откроем чемоданы, развесим одежду в… – Он осекся на полуслове.

– Маккенна, в чем дело?

Из его груди вырвался сдавленный смех.

– Готовьтесь к худшему.

Сделав глубокий вдох, Дана зашла в спальню.

– Меня уже ничем не удивишь. После этой ванной… О Боже! – прошептала она.

– Вот-вот. Этим все сказано.

Если гостиная походила на страну Оз, то спальня…

– Тысяча и одна ночь, – тихо сказал Гриффин.

– Да. Точно. Какая…

Безвкусица, хотела сказать Дана, но не сумела. Все это напоминало невероятный сон. Две стены комнаты были задрапированы розовым шелком. Третью занимало огромное окно с видом на океан. Четвертая вся была в зеркалах, в которых отражалась кровать, убранная нежно-розовым шелковым покрывалом и занавешенная белым пологом из тончайших кружев.

– Черт возьми, – чуть слышно проговорил Гриффин.

Он обернулся к ней. Она видела его отражение в зеркальных панелях: сразу десять Гриффинов Маккенна, и каждый смотрел на нее взглядом, от которого невольно замирало сердце. В комнате воцарилась тишина. Хотя нет, не тишина. В ушах у нее стоял какой-то странный шум. Что это? Морской прибой?

– Дана!

Гриффин прошептал ее имя. Дана вздрогнула и поняла, что слышит не прибой, а шум собственной крови, бешено мчащейся по жилам.

– Нет, – проговорила она, но в тот же миг помимо своей воли шагнула ему навстречу, или это он подошел к ней – так или иначе, они оказались в объятиях друг друга.

– Не надо, Гриффин.

Это была ложь. Потому что, когда он склонился к ней, Дана привстала на цыпочки и обвила его руками за шею, подставляя для поцелуя губы.

Он тут же завладел ими. Это был жадный, страстный поцелуй. В нем не было ни капли нежности, но нежность была ей сейчас не нужна. Всем своим существом она хотела быть с ним, и, когда он подхватил ее на руки и опустил на кровать, Дана с чувственным вздохом утонула в шелковых складках покрывала.

– Дана, – прошептал он, словно ее имя было единственным словом, которое он был в силах выговорить. Гриффин хотел сорвать с нее одежду, но она приникла к нему, шепча его имя, целуя его со страстью, которой в себе и не подозревала. Он рванул ее блузку, покрывая тело жадными поцелуями…

Где-то вдалеке зазвенел звонок. Снова звонок. Они замерли в объятиях друг друга. Выругавшись, Гриффин скатился с кровати и бросился к дверям.

Дана села. Ее била дрожь. Что она наделала? Она вскочила на ноги, запахивая разодранную блузку и тщетно пытаясь сосредоточиться. В гостиной послышались голоса. Один, рассерженный, принадлежал Гриффину, другой, оправдывающийся, должно быть, администратору.