Роберта Ли - Во имя любви

Пунцовая от смущения, Джейн постаралась засмеяться над его шуткой, что привело сэра Ангуса в еще более игривое расположение духа. Хотя он и потешался над ней, она была довольна, что хотя бы на несколько часов он отвлекся от мыслей над будущим своего сына. Хотя тут она как раз и ошибалась. Когда они пили кофе, он внезапно заговорил о Николасе, из его слов было ясно, что намерения его сына причиняют старику постоянную боль.

— Я полагаю, что смог бы смягчить для него удар, когда все это обрушится на его голову, если бы мог быть с ним в этот момент, — сказал сэр Ангус печально, — но к тому времени, когда он наконец осознает свою ошибку, меня уже не будет в живых.

— Вы не должны так говорить. Вы совсем не стары и…

— Я уже стар, Джейн, но не жалею об этом. Единственно, что меня печалит, — это вы и то, что я не могу вам помочь.

— Уже то, что я узнала вас, было чудесно, — сказала она. — Но вы должны обещать мне не говорить больше о смерти, это выводит меня из равновесия.

— Сердитесь вы или нет, но вы не можете повернуть время вспять.

Эти слова Джейн вспомнила в одно воскресное утро, месяц спустя, когда она зашла на кухню родительского дома и отец передал ей газету. Быстро она проследила за его взглядом, остановившимся на заголовке:

«ВНЕЗАПНАЯ СМЕРТЬ ГАЗЕТНОГО КОРОЛЯ»

Она, дрожа, облокотилась на стол. Когда сэр Ангус пригласил ее на ужин в «Савой», не было ли у него уже предчувствия близкого конца? Почему-то она чувствовала, что он догадывался об этом, и жалела о том, что подшучивала над его страхами.

— Хорошо, что он умер быстро, — сказала она севшим голосом. — Он так и хотел.

— И теперь все обязанности ложатся на Николаса, — заметила ее мать. — Ты думаешь, тебе следует поехать к нему?

— Он во мне не нуждается. — Джейн старалась, чтобы ее голос прозвучал естественно, но, заметив, как предостерегающе нахмурился ее отец на мать, она быстро добавила: — В любом случае с ним Кэрол Шеридан. — Она подошла к раковине и наполнила чайник водой, пытаясь спрятать лицо от родителей. — Хотя это может повлиять на их планы относительно помолвки. Я сомневаюсь, что Николас захочет объявить о ней в следующие несколько месяцев.

— Так ты действительно думаешь, что он женится на ней? — спросила миссис Робертс.

— Конечно. — Джейн все еще возилась с чайником. — Она такая красавица, ты знаешь. Правда, я не видела ее лично, но зато видела столько фотографий.

— Ты останешься на работе теперь, когда сэр Ангус умер?

Это спросил ее отец, и, зная, что это все, что он мог придумать, чтобы сменить тему, она повернулась к нему и благодарно улыбнулась:

— Я сомневаюсь в этом. Наверно, останусь какое-то время, чтобы привести в порядок дела, чтобы Николас мог их принять, затем, возможно, найду работу за границей. Я уже хотела это сделать несколько месяцев назад, но обещала сэру Ангусу, что не оставлю его.

— Заграница! — воскликнула ее мать. — Какая замечательная мысль. Тебе будет полезно немного попутешествовать.

Смерть Ангуса Гамильтона еще дней девять занимала всех; истории о его успешной карьере заполняли центральные полосы всех газет, вместе с суждениями — и хвалебными, и критическими — о его сыне, который теперь занял его место. Для Джейн это выносить было труднее всего: каждый раз, когда она видела фотографии или смотрела телевизионные интервью с Николасом, она понимала, что единственный способ для нее достичь спокойствия духа — это отправиться куда-нибудь подальше, где ничто бы не напоминало о его существовании. Но пока оставалось слишком много работы, и она ежедневно отправлялась в офис, озабоченная тем, чтобы привести все дела в порядок перед тем, как уйти.

Неделю спустя после похорон она получила письмо от адвоката сэра Ангуса, приглашающего ее на вскрытие завещания, которое будет прочитано в следующую среду в доме на Орм-сквер. Это означало встречу с Николасом на светском уровне, но выхода у нее не было, и она неохотно пообещала адвокату, что сможет присутствовать.

Глава 4

Неверное майское солнце заглядывало через длинные окна гостиной дома на Орм-сквер и сверкало на длинных белокурых волосах хорошенькой молодой девушки, уютно свернувшейся в углу дивана и поглядывающей большими прозрачными глазами на Николаса.

— Я знаю, что теперь нам придется пожениться очень тихо, — говорила она хриплым голосом, — но я не вижу причины, почему не объявить об этом ближайшим родственникам, коль скоро они все соберутся здесь. Сразу после того как зачитают завещание, они тут же разбредутся по своим фермам и замкам!

Николас кивнул в знак согласия, слишком поглощенный тем прекрасным зрелищем, какое представляла Кэрол Шеридан, чтобы вникать в смысл того, что она говорит. Он с трудом верил в то, что знаком с ней совсем недавно и что, если бы не случай, они бы не были вместе. Он пытался представить свою жизнь без нее и понимал, что, пока она не станет его женой, ему не видать спокойствия духа. И хотя ему было не привыкать к прекрасным женщинам, он не мог перестать поражаться ее очарованию и изяществу. Она передвигалась с легкостью балетной танцовщицы. У нее была и фигура танцовщицы, хрупкая, но не плоская, с красиво очерченными ногами и прекрасной линией шеи и плеч. Но все же его взгляд был по большей части прикован к ее лицу с миндалевидными зелеными глазами, окаймленными невероятно длинными темными ресницами; ее рту, напоминающему своей формой лук купидона, и подбородку с ямочкой. И, несмотря на ее безупречные черты, она вовсе не походила на дрезденскую статуэтку; она была чуткая и страстная и не скрывала, что хотела его так же сильно, как и он ее.

— Мне не кажется правильным, что мы должны пожениться скромно, — заявил он. — Ты заслуживаешь пышной свадьбы в Вестминстере с фотографиями во всех газетах.

— Я буду счастлива до тех пор, пока моя фотография будет стоять на столике рядом с твоей кроватью, — ответила Кэрол своим мягким, хрипловатым голосом. — Милый Николас, разве ты не знаешь, как сильно я тебя люблю?

— Я до сих пор не могу в это поверить.

Она вежливо рассмеялась:

— До того как я познакомилась с тобой, когда я видела твои фотографии в газетах, я всегда думала, что ты очень тщеславный.

— Возможно, так и есть, — сказал он, — но только если это не касается тебя.

Жалея, что не может краснеть по заказу, Кэрол притворно застенчиво опустила голову, на самом деле чтобы скрыть огонек триумфа в своих глазах… Какие глупцы эти мужчины! Они могут быть умны и проницательны в вопросах бизнеса, но, когда дело касается любви, они становятся рабами своих сексуальных желаний. Как хорошо, что женщины в основной своей массе более практичны, особенно она, — так размышляла Кэрол, припоминая те усилия, которые всегда прилагали она и ее родители, чтобы соответствовать своему положению в обществе, что давалось им с трудом.