Мэхелия Айзекс - Мера в любви

— Об этом же спросит меня и мама. Но я ни за что туда не вернусь. — Она надула губы. — Во всяком случае, сегодня.

Ли нахмурился, впрочем, не очень огорченный этим заявлением.

— Что-то случилось? Разве нельзя было подождать до вечера?

— И об этом мама меня тоже спросит. — Девочка снова с сомнением посмотрела на Ли, затем дернула плечом. — Для нее свет клином сошелся на получении хорошего образования и всем таком прочем. Но иногда это бывает не так легко, как ей кажется.

— У тебя проблемы, — сухо заметил Ли. — Убедить людей в том, что говоришь правду, порою очень трудно. Я это знаю не понаслышке.

— Полагаю, что да. — Снова покраснев, девочка искоса взглянула на мужчину. — Извините, мне не стоило так говорить. На самом деле я ничего о вас не знаю.

— Большинству людей это не мешает выносить приговор, — с иронией заметил он и улыбнулся. Приятно встретить человека, готового признаться в своей предвзятости. — Ну что ж, если я кажусь тебе таким авторитетным в этом вопросе, почему бы тебе не рассказать, что тебя беспокоит? — Ли внимательно посмотрел ей в лицо. — Как я догадываюсь, ты посещаешь какую-то привилегированную школу.

— Да, — кивнув, подтвердила она. — Я учусь там уже больше года.

— И это порой кажется тебе непосильным, так? — мягко спросил Ли и тут же был пригвожден к месту негодующим восклицанием:

— Нет! Мне вовсе не трудно учиться! Ну… не очень. Я конечно же не светило в математике, но во всем остальном вполне на уровне. — Девочка шмыгнула носом. — И это как раз часть проблемы, — вполголоса пробормотала она, замерев при виде крыши конюшен, показавшейся за деревьями.

Ли жалел, что их совместное путешествие было таким коротким. Ему понравилось говорить с ней и не хотелось отпускать девочку, не выяснив, что случилось.

— Так в чем же проблема… Э-э… ты не представишься?

— Эмми.

— Очень приятно, Эмми. — Его вдруг осенило: — Может, тебя дразнят зубрилой?

— Кем?

Она повернувшись посмотрела на него, и Ли догадался, что теперь это, должно быть, называется иначе.

— Ну, так дразнят тех, у кого в отличие от других есть желание учиться, — пояснил он, внезапно почувствовав себя очень старым.

— А, вы имеете в виду яйцеголовых? — Эмми поморщилась. — Нет.

Они уже подъехали к конюшенному двору, и Ли, остановив машину, выключил мотор.

— Что бы там ни было, я уверен: когда ты расскажешь все матери, она поймет.

— Думаете? — Лицо Эмми выражало глубокое сомнение. — Вы не знаете мою маму. Она не способна понять, как тяжело дружить с девчонками, которые считают тебя размазней. — Она вздохнула: — Вам приходилась когда-нибудь делать то, что вы считаете неправильным, а потом горько об этом жалеть, мистер Роуленд? То, что ты хочешь поскорее оставить в прошлом, а тебе не дают об этом забыть?

Ли свел брови. Что это? Какой-то новый способ, изобретенный Полом Коппеллом, для того чтобы обезоружить его, а затем вытянуть из него исповедь? Он тряхнул головой. Нет, это безумие! Перед ним всего лишь дочь Айрин Тревор. Даже Пол не мог бы пасть так низко, чтобы использовать ребенка в своих грязных целях.

— Послушай, — спокойно сказал он. — Каждый иногда делает что-то, о чем потом сожалеет… В моем случае это была женитьба не на той женщине, но не будем в это углубляться. — Ли немного помолчал. — Что же такого ужасного ты могла сделать? Тебе сколько? Тринадцать? Четырнадцать?

— Двенадцать.

— Надо же! А выглядишь, — он усмехнулся, — на все двадцать. Что нужно сделать, чтобы обзавестись столь вытянутой физиономией?

— Необязательно быть старым, чтобы нарушить закон, — ответила Эмми, с вызовом взглянув на него. — О Господи, мама убьет меня, когда узнает!

Девочка была уверена, что сильно огорчит мать. Так что же она натворила? Прогуляла уроки? Нагрубила учителю? Принимала наркотики?! Эмми прижала к груди рюкзак, собираясь вылезти, и Ли почувствовал внезапную тревогу.

— А ты не… — начал было он, но тут же оборвал себя. Это безумие, подумал Ли. Он впервые видит ее. Она ничего для него не значит.

— Я не — что? — спросила Эмми.

Он обратил внимание на ее по-детски костлявые коленки, и девочка вдруг показалась ему трогательной и беззащитной.

— Ты не… нюхаешь клей или что-нибудь в этом роде? — высказал Ли самое невероятное, с его точки зрения, предположение.

Девочка едва не задохнулась от негодования:

— Нет, не нюхаю! Я же не дура, мистер Роуленд. И наркотики тоже не употребляю, хотя мне и предлагали.

Ли пришел в ужас: предлагать наркотики двенадцатилетнему ребенку! Господь милосердный, куда катится мир?! Неужели прошли те времена, когда детям позволено было оставаться детьми?

— Рад это слышать, — тем не менее спокойно сказал он. — И если это не наркотики, то, думаю, тебе не о чем беспокоиться:

— Да ничего вы не понимаете! — грубо пробормотала девочка, выбираясь из джипа. — Попробовали бы вы сказать маме, что не хотели воровать в магазине в прошлой четверти!

Слова вырвались у нее невольно. Однако девочка даже не пыталась оправдываться. Возможно, считает это напрасной тратой времени, подумал Ли, с легким сожалением глядя, как она бредет через двор.

Он решил больше не вмешиваться, но, приготовившись сделать разворот, чтобы ехать к дому, заметил, что девочка идет не в ту сторону. Стараясь не обращать внимания на внутренний голос, твердивший, что это не его ума дело, Ли выключил мотор и вылез из машины.

— Эй! — Его первый окрик не был услышан, и, захлопнув дверцу, он повторил попытку. — Эмми! — позвал он ее по имени. — Куда ты идешь? Контора не там.

Остановившись, девочка повернулась и с явной неохотой направилась к нему. Длинные тонкие ноги делали ее похожей на стебелек. Этим она тоже напоминала мать. Первым, что он заметил в Айрин, были длинные ноги.

Но прежде чем девочка успела подойти к нему, дверь конторы распахнулась и из нее выскочила весьма обеспокоенная Айрин.

— Эмми! — воскликнула она, устремляясь к дочери. Затем, заметив присутствие Ли, нервно продолжила: — Господи, что ты здесь делаешь?

— Мам…

— Разве у тебя нет занятий? — Не давая дочери вставить ни слова, Айрин посмотрела на часы. — Сейчас всего одиннадцать. Надеюсь, ничего серьезного не случилось? Бабушка не…

— У нее все в порядке, — невыразительным голосом пробормотала Эмми.

— Тогда почему мистер Роуленд…

— Я встретил ее у ворот. — Вопреки благим намерениям, Ли приблизился к ним и, заметив, что Айрин вся дрожит, несмотря на длинную юбку и шерстяной джемпер, предложил: — Может, вам лучше войти внутрь, пока вы не простудились?