Маргарет Уэй - Повелитель Долины

Киран поднес виски ко рту, и запах крепкого напитка перебил аромат цветов, царивший в квартире. Он никогда не видел эту квартиру без цветов, искусно собранных в букеты и расставленных повсеместно. Он знал, как любит она цветы.

Когда Киран наведывался в эту квартиру, впервую очередь втайне от отца и Аланы, он чувствовал себя дезертиром и предателем. Он знал, что у его близких нет того утешения, какое он находит в объятьях прекрасной женщины. Его отец поставил на себе крест и методично приближал свой смертный час, откупоривая бутылку за бутылкой. Его сестра – простая деревенская девчонка, которая, как ему казалось, даже мечтать о лучшей доле не отваживается, обрекла себя на жизнь с вечно подвыпившим отцом и болезненно раздраженным братцем. Тогда как он имеет особую привилегию хотя бы на час-на два забыться, утопая в любви, не веря собственному счастью, не доверяя ему…

Кирану казалось, что он не имеет на это права. Хотя он не мог забыть слов, сказанных матерью: «Я верю, однажды ты прославишься как живописец».

Молодой человек услышал, как ключ скользнул в замок и провернулся, и сердце его заколотилось еще беспокойнее. Он прислушался, затаив дыхание. Дверь отворилась, раздался знакомый стук каблучков и нежный шепот:

– Киран?

Он сорвался с места и в мгновение ока был уже возле нее, подхватил на руки, безумно бормоча:

– Боже, как же я хочу тебя! И никогда не перестану…

Она мелодично рассмеялась, чувствуя себя вполне комфортно на его руках.

– Алекс, Алекс, Алекс… – твердил он, зацеловывая ее. – Не знаю, что бы я с тобой сделал!

– Так уж и не знаешь, – продолжал журчать ее смех, когда Киран нес ее в спальню.

– О, как ты хороша! – сказал он, положив молодую женщину на постель. – Слишком хороша!

– Почему не предупредил, что приедешь? – спросила Александра Радклифф.

– Но ты ведь почувствовала, что я здесь.

– Я увидела твой пиджак на диване, – развеяла она тайну.

Но Киран уже не слушал, он торопил ее с раздеваниями, спеша добраться до великолепного кружевного белья.

Он касался Алекс с такой осторожностью, словно она была из фарфора или же обжигающе горяча.

– Киран! Киран! – Ей не сразу удалось окликнуть его, самозабвенно ласкающего ее волнующее тело. – Ты меня любишь?

Киран отстранился от нее. Черты его лица приобрели примечательную резкость.

Алекс внимательно смотрела на него. Ее глаза наполнились слезами. Она смиренно ждала ответа.

– Как я могу любить тебя после того, что ты с нами сделала?! – гневно упрекнул ее мужчина. – Я хочу тебя до безумия, ты мне жизненно необходима… Но будь я проклят, если еще хоть раз доверю тебе свое сердце!

Алекс кинулась ему на грудь.

– Какой же ты жестокий человек, Киран! Сколько еще должно пройти времени, чтобы ты простил меня? Ты всегда был для меня особенным!

– Просто я не успел довести тебя до скуки смертной, как это делали остальные. Ты мне просто шанса такого не дала своим предательством.

– Но сейчас я с тобой честна! Ты можешь мне верить! – слезно уверяла она его.

– Алекс, прошу тебя… – скупо произнес Киран Кэллахан. – Мне теперь все равно, – хладнокровно солгал он.

– Семь лет… – сквозь слезы пробормотала она.

– Алекс, – ласково прошептал он ей на ухо. Он присоединился к ней на постели и высушил поцелуями ее слезы.

– Тогда почему мы все еще вместе? – спросила она.

– Потому что быть врозь немыслимо для нас обоих, – просто ответил Киран.

Мерное шуршание шин усыпило Алану Кэллахан. Она продремала всю дорогу до дома.

– Очнись, Спящая Красавица, – легко дотронувшись до ее плеча, проговорил Гай Радклифф.

Алана заморгала, растерянно повела головой в одну, в другую сторону, озадаченно посмотрела на Гая и, подавив зевоту, спросила:

– Я что, уснула?

– Да так сладко, – насмешливо отозвался он.

– Невероятно!

– Что ж тут невероятного? Любой бы овчар на твоем месте уснул, – ехидно заметил он.

– Зато теперь я дома! – торжествующе заключила девушка.

– Да, с доставкой до дверей, миледи… Пригласишь зайти? – попросился он.

– Ну… – замялась Алана. – Знать бы, как там папа… – задумчиво проговорила она.

Но в этот момент на крыльце появился Бадди, как всегда сияя белоснежной улыбкой.

– Мисс Лана, а я и не знал, что вы вернетесь сегодня! Добрый вечер, мистер Радклифф.

– Добрый вечер, приятель… Как дела дома? Все ли хорошо? – по-хозяйски спросил его Гай.

Бадди хмуро и озадаченно посмотрел на мужчину. У парня не было привычки отчитываться перед чужаками.

Юноша подошел к Алане и тихо проговорил:

– Мистер Алан снова запил.

– В каком он состоянии? – тоже тихо спросила она.

– Пока в приподнятом, говорливом… Но это пока. Я лучше пойду к нему. Хозяину нужен слушатель.

– Да, Бадди, ступай. Спасибо тебе.

– Не за что, мисс Лана. Это мой долг, – проговорил мальчишка. – Но мне понадобится помощь. Он уже несколько раз отключался всвоем кресле. Я пытался отвести его наверх. Но у меня сил не хватает.

– И не пытайся больше, – запретила ему девушка. – Еще надорвешься. Вместе отведем.

– Я вам помогу, – вызвался Гай Радклифф.

– Не вмешивайтесь, прошу вас. Это дело семейное, – сердито воспротивилась Алана.

– Дала бы парню передохнуть, – строго зашептал ей Гай, затем спросил Бадди: – Ты сегодня отдыхал, перекусывал что-нибудь?

– Нет, сэр. Времени не было. Я не отлучаюсь от мистера Алана, как мне и было велено.

– Тогда отправляйся-ка ты, приятель, отдыхать, а хозяина предоставь мне с мисс Ланой! – безапелляционно потребовал Гай и, обращаясь к Алане, добавил: – Хороший парнишка.

– Мы тут все хорошие, да только жизнь у нас ни к черту! – еле сдерживая слезы, бросила она и побежала в дом.

Алана рухнула на колени перед креслом отца.

Алан Кэллахан приподнялся и осоловело уставился на дочь, затем заметил входящего Гая Радклиффа.

– Гай! – тяжело приподняв правую руку, воскликнул он и заморгал красными водянистыми глазами. – Надо же! Простите… Никак не ожидал, – извиняясь, пробормотал он.

– Почему бы вам не подняться в свою спальню, Алан? – ледяным голосом проговорил сосед.

– В спальню? – словно растерявшись от такой непривычной строгости, повторил Алан Кэллахан. – А почему бы и нет? – простодушно заключил он, делая одну за другой безуспешные попытки подняться.

– Папочка, я помогу тебе, – сострадательно прошептала Алана, подхватив отца под локоть, но ей мало что удалось, разве что вновь погрузить его в кресло.

– Ладно, Алана, отступись. Я все сделаю, – тоном не терпящим возражения проговорил Гай Радклифф.

Алана подчинилась, старательно воздерживаясь от слез более из-за присутствия отца, нежели постороннего.