Аманда Престон - Радужные надежды

Шэрон ответила далеко не сразу. И, взглянув на нее через плечо, Рэндалл увидел, что она печально смотрит в пространство.

— Я задавала себе этот вопрос тысячи раз. Наверное, потому, что была одинока и хотела тепла и внимания.

Рэндалл от удивления на миг забыл о грязных тарелках.

— Ты потрясающе красива. Не верю, что ты и в самом деле была одинока.

— Нет, друзей и знакомых у меня хватает, — отмахнулась Шэрон. — Но это совсем другое. С тех пор как умерла бабушка, я чувствовала себя потерянной, никому не нужной. Вероятно, мне показалось, что Лесли сможет заполнить эту пустоту в моей жизни. — Она презрительно фыркнула. — Ну и дурой же я была!

Не похоже на речи женщины, пытавшейся заполучить обеспеченного мужа. С другой стороны, глупо было бы предполагать, что она возьмет и расскажет первому встречному о неудавшемся плане зажить в роскоши.

— Ты упоминала бабушку, — сказал Рэндалл, поворачиваясь обратно к раковине. — Она тебя воспитывала, что ли?

— Можно сказать и так. По крайней мере с шести лет, когда умер мой отец. Дедушки уже не было на свете, а бабушке исполнилось семьдесят, и со здоровьем у нее было неважно. Однако до моего восемнадцатилетия она все же дотянула, не хотела, видимо, оставлять внучку. И умерла в день моего рождения. Так что шаг во взрослую жизнь был ознаменован вместо гостей и пирогов полицейскими и машиной из морга. — Шэрон грустно улыбнулась. — Впрочем, зачем я это рассказываю? Тебе, должно быть, неинтересно.

— Напротив, — заверил ее Рэндалл. — Я весь внимание.

Ему отчетливо представилась хрупкая восемнадцатилетняя Шэрон, оставшаяся совсем одна наедине со своим горем. Можно было только восхищаться ее мужеством и силой воли.

— Я бы совсем пала духом, если бы не сеньора Монсеррат. Она и с завещанием помогла разобраться, и поминки организовать, и заупокойную мессу… Тогда-то мне и достался этот дом по наследству. Бабушка в нем родилась и прожила всю жизнь. Я его ни за что не продам.

— Должно быть, ты очень любила старушку, — не спросил, сказал Рэндалл.

— Больше всех на свете. Хотя у меня почти никого и не было… Мама не слишком мною интересовалась. Она четыре раз была замужем, сейчас живет где-то в Штатах, кажется. Мы очень давно не виделись, и мама не знает о моей беременности.

А Рэндалл предположил, что, не желая огорчать родителей, Шэрон скрыла, что ждет ребенка. Оказывается, у нее фактически нет матери. Ну и ну.

— А почему вы не общаетесь? У вас не сложились отношения?

— Как сказать… Она просто знает, что я не одобряю ее стиля жизни: не нашла времени, чтобы на похороны собственной матери приехать! Но, вообще-то, Марианна — так ее зовут — обычно забывает, что у нее есть дочь.

— Ты, должно быть, переживаешь.

Шэрон горько улыбнулась.

— Когда-то да, переживала. В нежном возрасте. А теперь привыкла. К тому же у нее свои проблемы, с которыми она вряд ли разберется.

— Какие проблемы? С законом?

— Нет, — покачала головой Шэрон. — Скорее, психологические. Я никогда не могла понять и принять ее поведения, но бабушка объяснила мне, что это последствия смерти отца. Она его очень любила и так и не смогла смириться с его гибелью.

— Значит, все остальные замужества — это своего рода попытка компенсации, да?

— Наверное, — вздохнула Шэрон. — А я слишком напоминаю ей отца и былое счастье. Поэтому бедняга не могла выносить меня рядом подолгу.

Сердце Рэндалла преисполнилось одновременно жалости и возмущения. Он-то хорошо знал, как чувствует себя ребенок, которым не интересуется мать. Выходит, в детстве на долю Шэрон выпали те же боль и одиночество.

— Я тоже давно не общаюсь с матерью. И не стремлюсь к этому, — через силу произнес он.

— Но почему?

Рэндалл ни с кем не говорил о своей матери, даже с Лайрой. Ее равнодушие оставило глубокие раны в его душе, и он не хотел показывать свою слабость никому. Так почему же сейчас сам завел о ней речь?

— Наша мать никогда не интересовалась собственными детьми. Для нее мы с сестрой были неприятными последствиями секса. Они с отцом развелись, и с тех пор я с нею не виделся.

В голосе прозвучало столько горечи, что молодая женщина даже удивилась. Ей стало жаль маленького мальчика, обделенного вниманием и лаской, тщетно пытающегося завоевать любовь матери. Понятно, почему он вырос таким.

— Но, может быть, теперь она жалеет о том, как обращалась с вами.

— Слишком поздно. Мне не нужны ни ее раскаяние, ни она сама.

Шэрон взяла мокрые вилки и принялась их вытирать.

— А отец? С ним вы были близки?

Даже чересчур, подумал Рэндалл. Он отцу буквально в рот смотрел. И всю молодость старался ему подражать, давать повод гордиться сыном. Да и по сей день не вполне свободен от его влияния.

— Да, мы были близки. Он очень хорошо ко мне относился и действительно любил. Но из-за этого я верил, что он благ и всемогущ едва ли не как Господь.

— Детям свойственно обожествлять родителей.

— Но родители тоже ошибаются.

— Да, — вздохнула Шэрон. — Наверное, и я буду. Но все же попробую вести себя благоразумно и не пытаться выбирать за ребенка. Больше всего мне хочется, чтобы малыш был счастлив.

Когда Рэндалл только познакомился с Шэрон, его интересовало, сколько денег она хочет выманить у Лесли и как он может этому помешать. Но чем дольше они общались, тем больше его начинали волновать другие вопросы. Как Шэрон умудрится работать и заниматься ребенком одновременно? Как планирует зарабатывать на жизнь?

— А сколько тебе осталось учиться?

Посуда была вымыта. Рэндалл сполоснул раковину, пока Шэрон убирала последние тарелки в шкаф.

— Если бы не ребенок, я бы закончила уже в декабре. Но теперь придется позаниматься еще и весной.

— А кем ты станешь, когда закончишь?

Шэрон ехидно улыбнулась. Чувствовалось, что на этот вопрос ей очень приятно отвечать.

— Учителем музыки. На самом деле помимо флейты я занимаюсь еще и гитарой. Так что хотелось бы найти славное местечко и учить детей.

— А где? В частной школе?

— Не знаю пока. — Шэрон наморщила лоб, словно в раздумье. — Лучше бы в государственной. У нас в Испании традиционно самое плохое образование в бесплатных государственных школах, вот мне и хочется немного исправить положение.

— Но там, наверное, ты будешь совсем мало получать.

— Боюсь, что да. Возможно, мне даже придется куда-нибудь уехать в поисках работы.

— Уехать из Бланеса?

— Не хотелось бы, но что делать… Надо же как-то жить. И ребенка кормить.

Сварилась очередная порция кофе, и молодая женщина налила гостю чашечку и еще раз наполнила свою.