Пола Сангер - Деловой роман

Шеннон покраснела. Как легко это у нее получается, отметил Фрэнсис, наверное, слишком чувствительная кожа. Да, в таком случае солнце для нее то же самое, что кипяток для рака.

— Спасибо, — тихо сказала Шеннон.

Фрэнсис надел спортивные брюки и футболки и уже убирал в шкаф костюм, когда услышал, как щелкнул замок ванной. Заперлась, может быть, и не выйдет. Он покачал головой. Черт возьми, за кого принимает его эта женщина?! А если ему понадобится в ванную? Что же теперь, дверь ломать? Хотя если мужчина захочет чего-то, то хлипкий замок не преграда.

Он снова устроился на диване перед выключенным телевизором. Прекрасное занятие для мужчины, несколько часов назад связавшего себя узами брака. Пожалуй, стоило захватить из офиса парочку проектов и поработать над ними.

В дверь постучали.

— Кто там? — недовольно буркнул Фрэнсис.

— Пакет для миссис Берджесс.

Для миссис Берджесс. Да, к этому будет не так-то легко привыкнуть.

Фрэнсис открыл дверь, впуская в номер мальчика-рассыльного с большой плоской коробкой. Фрэнсис потянулся за бумажником, но вспомнил, что оставил его в костюме. Пока он ходил к шкафу и рылся в карманах, посыльный ушел.

Наверное, обслуге дают особые указания насчет номеров для новобрачных, подумал Фрэнсис. С другой стороны, странно, что паренек даже не стал ждать чаевых.

Что же в коробке? Фрэнсис взял ее в руки. Довольно легкая. Обернута мягкой тисненной бумагой, напоминающей на ощупь бархат.

Фрэнсис сунул коробку под мышку и, подойдя к двери ванной, постучал.

— Тебе посылка.

Тишина. Он прислушался — ни звука. Интересно, уж не уснула ли Шеннон прямо в ванне?

— Шеннон? Тебе принесли какую-то коробку.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — отозвалась она раздраженно. — Я не жду никаких посылок.

— Тем не менее ее принесли. Мое дело сообщить. — Фрэнсис посмотрел на скромный золотистый ярлычок в углу коробки. — Здесь написано «Коттон Клаб».

— О черт!.. — взвыла Шеннон, и через пару секунд дверь открылась.

Она явно успела принять ванну — в воздухе стоял запах душистого мыла, а на мочке уха Шеннон еще не высохла пена. На Шеннон был пушистый розовый банный халат: другой такой же, но темно-синий, висел на крючке слева от двери. Одевалась она в спешке, а потому взгляду Фрэнсиса открылась молочно-белая ложбинка между грудей.

Стараясь не смотреть на соблазнительную впадинку, Фрэнсис протянул Шеннон коробку, но она не спешила ее принимать.

— Что это? И от кого? — спросила она, глядя на Фрэнсиса с нескрываемым подозрением.

— Понятия не имею.

Шеннон взяла коробку, развязала голубую ленточку, сорвала бумагу и осторожно подняла крышку. То, что находилось в коробке, скрывалось под несколькими слоями тончайшей папиросной бумаги. Сверху лежал конверт. Шеннон открыла его и достала карточку.

— О, теперь все ясно. — В ее голосе явственно прозвучало облегчение. — Я так и думала. Это от сотрудниц «Сазерленд Билдинг». Очень мило, но… — Она положила карточку в конверт, конверт в коробку и выжидающе посмотрела на Фрэнсиса. — Что-нибудь еще?

Джентльмен понял бы намек и, извинившись, закрыл дверь, но любопытство оказалось сильнее воспитания.

— Ты даже не хочешь посмотреть, что там? — спросил Фрэнсис.

Шеннон равнодушно пожала плечами.

— Мне не надо смотреть. Я так знаю. Ты, похоже, нечасто бываешь в магазинах дамского белья, иначе не спрашивал бы.

— Не делай поспешных выводов. Разумеется, мне прекрасно известно, что «Коттон Клаб» это марка сексуального женского белья, но, по-моему, твои подруги хотели бы, чтобы мы оценили их подарок вместе. Хотя, — с задумчивым видом добавил он, — можно сказать, что мы не успели рассмотреть. Я имею в виду, что молодоженам обычно не требуются дополнительные возбудители вроде…

Шеннон не дослушала.

— Ну, если ты настаиваешь.

Она развернула папиросную бумагу и извлекла нечто тонкое, полупрозрачное и кружевное, напоминающее паутинку и просвечивающее насквозь.

Воображение Фрэнсиса услужливо нарисовало картину — Шеннон в кружевном облачении, ничего не скрывающем и все подчеркивающем. Да, в мире есть штучки посильнее динамита.

Наверное, на его лице что-то отразилось, потому что Шеннон вдруг нахмурилась и сердито бросила:

— О, перестань, это всего лишь ночная сорочка.

Ночная сорочка? Да она свихнулась!

— Красивая вещица, но совершенно непрактичная, — продолжала Шеннон, и ее голос доносился до слуха Фрэнсиса будто издалека. — В ней же запросто замерзнешь.

Фрэнсис подумал, что такой вариант крайне маловероятен хотя бы потому, что любой оказавшийся рядом с Шеннон мужчина постарается согреть замерзающую бедняжку.

— Какая глупость покупать такие никчемные вещи, — продолжала Шеннон. — Все равно что выбрасывать деньги на ветер. К чему столько дорогущих кружев? Ты согласен? Эй, Фрэнсис? Что с тобой?

— Да, — с трудом выдавил он, — полностью согласен. Деньги на ветер. Уж лучше купить стеганое одеяло.

Шеннон небрежно скомкала сорочку и сунула ее в коробку.

— Ну… спасибо, что принес.

Только теперь до Фрэнсиса дошло, что он все еще стоит у двери, заслоняя проход. Он поспешно отступил и побрел к дивану. Должно быть, в ванной было чересчур душно, потому что на лбу у него выступил пот, в висках застучало.

И все же кое в чем Шеннон была права. Сотрудницы «Сазерленд Билдинг» определенно потратились зря. На кой черт нужны соблазнительные штучки женщине, изображающей из себя ледник?!

Хотя неделю назад, встречая его в аэропорту, она вела себя совсем иначе и уж никак не напоминала ледышку. Теперь же, после того как их объявили мужем и женой… В чем дело? Может быть, он допустил ошибку на самой церемонии? Сначала у Фрэнсиса и в мыслях не было ничего, кроме обычного, ничего не значащего, формального поцелуя. Но едва его губы коснулись губ Шеннон, как с ним что-то случилось, любопытство, словно разжавшаяся пружина, толкнуло его вперед: давай, приятель, выясни, не найдется ли в этом леднике парочки трещин.

Боже, да если бы он рискнул провести такой эксперимент в более уединенном месте, наверняка схлопотал бы по физиономии.

Что ж, любопытство осталось неудовлетворенным, вопрос без ответа. Шеннон почти не ответила на его поцелуй. Почти. Что-то все-таки всколыхнулось в ней, и это что-то заинтриговало Фрэнсиса. Сколько ни дуй на зеркало, оно останется бездушным стеклом, а вот мелкая рябь, пробившаяся на глади озера, указывает на возможность бури. Так что же это было — отклик желания или игра на публику?

Шеннон вышла из ванной. Нескольких минут ей вполне хватило, чтобы вытереть пену с мочки уха и поплотнее укутаться в халат, который в отличие от сорочки не обладал прозрачностью паутины.