Джейн Арбор - Мнимая невеста

Аликс не верила своим глазам — в считанные мгновения Дора Париджи изменилась до неузнаваемости. Сейчас перед нею снова сидела испуганная, подавленная, нерешительная женщина.

Микеле кивнул:

— Приказ есть приказ. Но, мама, тебе вовсе не обязательно ехать с нами по магазинам, если ты не хочешь. Ты подождешь нас в ресторане.

— Да, но я… Впрочем, нет, я поеду, — поспешно согласилась синьора и, обращаясь к Аликс, спросила: — А что вы хотите купить, милая?

— Вечернее платье, — быстро ответил за нее Микеле. — В воскресенье мы ужинаем в клубе, и ей нечего надеть. Пойдем, мама, я помогу тебе собраться.

Микеле явно собирался поговорить с Аликс наедине, так что, когда она спустилась вниз, он, подогнав машину к дверям, уже ждал ее.

Аликс с ходу накинулась на него:

— Что все это значит? Я не говорила, что мне нечего надеть, и вовсе не собираюсь покупать вечернее платье…

— Спокойно! Спокойно… — усмехнулся Микеле. — Считай, что это часть твоего образа. Образа моей избранницы. Понятно?

— Да с какой стати?.. В конце концов, я просто не могу себе позволить оплатить такую…

Микеле шагнул к машине и открыл дверцу для матери, которая только что показалась на пороге и, к счастью, не слышала их разговора.

— А кто сказал, что тебе надо платить? Предоставь это Леоне.

Глава 4

Аликс пришлось взять себя в руки. Они оставили синьору в одном из ресторанов на Виа Венето и снова остались наедине.

— А теперь в «Луиджи», — объявил Микеле. — Может, пройдемся пешком? Сейчас на Кондотти вряд ли припаркуешься.

Аликс не пошевелилась.

— Я не покупаю одежду в «Луиджи», — заявила она.

— Тогда пойдем куда-нибудь еще, только Леоне сказал, что предупредит Луиджи о нашем визите.

— Да это просто абсурд! Я не хожу по салонам и не покупаю по картам.

— Лапочка, а кто тебя просит об этом? Я сам все выберу, а Леоне оплатит. Он хочет, чтобы ты подобрала себе, что нужно, из косметики, чулки, ну и все такое прочее. Купим все это у Луиджи и оградим себя от ненужных последствий. Пойдем.

Он решительно взял ее под руку, Аликс пришлось последовать за ним, но всю дорогу она протестовала и возмущалась.

Микеле возражал:

— Послушай, ну представь, что ты актриса и тебе дали роль. Кто должен обеспечить тебя костюмами? Конечно, театр.

— Это разные вещи. Я не актриса и не собираюсь ею становиться.

— А Леоне считает, что если вы договорились, то теперь он обязан одеть тебя соответствующим образом. Поэтому прошу тебя: не устраивай никаких сцен в магазине и не возвращайся к маме без покупок. Даже она, хоть и не интересуется тряпками, не поверит, что нельзя было подыскать что-нибудь подходящее.

— Я не имею привычки устраивать сцены в магазине, — горделиво возразила Аликс. — Теперь мне все понятно: я отказалась брать деньги и Леоне таким образом платит мне за услугу.

— Вполне возможно, — согласился Микеле. — Он не любит оставаться в долгу.

— Это что же получается? Что я… — От возмущения Аликс даже остановилась.

— Нет, я так не думаю, — невозмутимо продолжал Микеле. — Просто он считает, раз придумали имидж, значит, нужно ему соответствовать. Не забывай, моя Золушка, часы пробьют полночь и придется скинуть наряд: Скинуть все эти хрустальные туфельки и норковые накидки и бежать. Зато будешь свободна.

— Не хватало еще норковых накидок!

Но это возражение оказалось последним — они наконец подошли к респектабельным дверям салона «Луиджи».

У входа их встретила управляющая, настоящая богиня красоты. Микеле, назвавшись, представил ей Аликс как свою невесту.

Красавица просияла улыбкой:

— Ваша невеста, синьор Париджи? Значит, нам нужно подобрать что-нибудь особенное. Но это не трудно — ведь синьорина так мила!

В другое время Аликс, наверное, подивилась бы, как свободно чувствует себя Микеле в магазине женской одежды. Любой мужчина-англичанин, разбирающийся в тканях и покрое женских платьев, уж наверняка постарался бы скрыть это. Но Микеле не испытывал ни малейшего смущения, напротив, проявил завидную просвещенность в этих вопросах, а девушки-модели изо всех сил старались произвести впечатление на него, а не на Аликс.

Наконец ее проводили в примерочную с целым ворохом нарядов, понравившихся Микеле, и после тщательных раздумий она выбрала наименее вызывающее бледно-желтое платье с коротеньким блестящим болеро. Аликс понимала, если не взять его, то можно провести в примерочной еще несколько часов, поэтому остановила свой выбор на нем, прекрасно отдавая себе отчет относительно его цены.

За время показа Микеле успел перезнакомиться со всеми моделями и уже всех называл по именам. Когда Аликс вернулась из примерочной, он увлеченно болтал с одной из них. Их разговор был настолько оживленным, а флирт настолько очевидным, что Аликс, оторопев, некоторое время изумленно наблюдала за ними.

Девушка по имени Бетина была типичной итальянкой — широкий рот, пухлые чувственные губы, темные загадочные глаза, тяжелая копна черных волос и безукоризненная фигура с щедро обозначенными выпуклостями и изгибами в нужных местах. Она заметила Аликс первой, что-то быстро сказала Микеле и исчезла, соблазнительно вильнув на прощанье бедрами.

— А вот это как раз твой тип, насколько я понимаю? — не удержалась Аликс.

Микеле усмехнулся:

— Э-эх! Сладкая куколка! И не замужем… Ну да ладно, давай подумаем, что еще нужно купить. Как насчет вечерней сумочки для всяких дамских принадлежностей? Ну и духи, конечно. Я считаю, если покупаешь в «Луиджи» одежду, нужно непременно взять к ней что-нибудь из парфюма.

Покупки они оставили в магазине — их должен был доставить домой посыльный. Для Аликс вся эта история с посещением магазина казалась сказочной фантазией, но она, как ни странно, не испытывала ни неловкости, ни смущения. Она догадывалась, что это чувство может прийти потом, но сейчас, и впрямь как Золушка, не могла не поддаться обычным женским мечтаниям о красивой жизни, которая для Микеле и всего семейства Париджи была нормой.

Когда они вышли из магазина, улицы опустели, погрузившись в привычную для этого времени сиесту. Двери и витрины магазинов закрылись, только мальчишки, закончившие занятия в школе, гурьбой бросались голышом в фонтан на площади Испании. Продавцы цветов мирно перекусывали бутербродами у подножия Лестницы Испании. Ее нижние ступени были облеплены изнывающими от жары ленивыми подростками, а чуть подальше, у каменной стены, прямо на земле, подложив худенькую руку под голову, крепко спала девушка. Рядом стояла корзина с цветами. Вдруг какой-то сорванец пулей сбежал по ступенькам, подхватил корзину и бросился наутек. Девушка продолжала спать.