Маргарет Уэй - Медная луна

Улыбнувшись одной из самых своих обворожительных улыбок и вызвав тем самым неодобрительный взгляд Тессы, Джоанна еще раз поблагодарила миссис Мюррей за превосходный ленч и уселась в машину. Ник захлопнул за ней дверцу, и через минуту они уже мчались навстречу низким облакам.

— По-моему, все-таки будет дождь, — частично для поддержания беседы, частично чтобы приглушить чувство вины, буркнула девушка.

Ник вдавил в пол педаль газа и, когда машина стана послушно набирать скорость, медленно заговорил:

— В тропиках, солнышко ты мое, царят два нехитрых закона. Первый — это тишина, предвещающая начало сезона дождей, а второй — едва слышные, призрачные звуки, прерывающие эту самую тишину.

Не успел он договорить, как с соседнего куста с шумом и гамом сорвалась стайка белых попугайчиков и взмыла высоко в небо. От неожиданности Джоанна даже подпрыгнула.

— Вот тебе и пример, — весело загоготал Ник. Джоанна тоже улыбнулась, не отрывая глаз от неба и ярко-медного солнца, изрезанного на кусочки Причудливым узором пальмовых ветвей.

— Пернатым здесь раздолье.

— Как и во всех малонаселенных местах, — согласился Ник. — Правда, есть здесь и свои недостатки. Несколько лет назад в местечке под названием Хампти-Ду в сорока милях отсюда китайцы расчистили огромное поле и засадили рисом, собирались наладить Новое производство. И кто знает, может быть, и удалось бы, да вот беда, птицы прослышали про такое чудо да как ринутся туда тысячами. Нигде, кроме Австралии и Новой Гвинеи, ты не увидишь таких бесчисленных стай. Помножь этот факт на дикий рис — их излюбленную пищу, и в результате — полное фиаско. Ни яды, ни яркие огни, ни сирены, ни даже пулеметные очереди не могли их остановить. В конце концов проект свернули и предали забвению. А пти- цы записали на свой счет еще одну победу.

— Вот так история! Мне кажется, они засеяли слишком большую площадь.

— А ты неплохо соображаешь. — Сквозь ветровое стекло Ник пристально вглядывался в небо, напоминающее теперь палитру сумасшедшего художника. — И вот еще что — кажется, и тут ты права. Будет дождь.

Дождь — это мягко сказано. Впереди уже вовсю сверкали молнии и громыхал гром. Птицы разноцветными стайками срывались с ветвей и мчались прочь, подальше от разбушевавшейся стихии. А через секунду ливануло! Сплошные потоки воды тяжело обрушивались на землю, разбрызгивая ее в разные стороны, и в мгновение ока борта машины покрылись липкими красноватыми пятнами. Джоанна быстро подняла стекло, боязливо отгораживаясь от пенящихся серебристых водопадов.

В глубине души неприятно зашевелились старые, почти забытые страхи. Давным-давно, еще ребенком, она видела, как молния одним точным ударом превратила в прах высокое дерево, и казалось, эта ужасная картина останется в памяти навсегда.

Ник же и бровью не повел. Он невозмутимо включил «дворники», нагнулся вперед, чтобы лучше видеть сквозь мутную стену воды перед ним, и как ни в чем не бывало стал насвистывать какой-то старинный вальс. Вдруг что-то в Джоанне заставило его повернуться. Бледная, с расширенными от страха глазами, она почти не дышала.

— Не смотри на меня так, я не виноват. И пожалуйста, дыши.

Новая вспышка молнии осветила небо. Зловеще пророкотал гром, и кровь окончательно отхлынула от ее лица.

Ник тихо чертыхнулся и съехал на засыпанную гра-шем обочину, подальше от деревьев.

— Чего ты так испугалась, глупышка? Через десять линут от грозы не останется и следа.

Джоанна закрыла лицо руками, худенькие плечи нервно вздрагивали. Голос охрип и почти не слушался ее.

— Глупо, я знаю, но ничего не могу поделать. С детства боюсь грозы.

— Н-да… кто бы мог подумать? — Не говоря больше ни слова, он притянул ее к себе, заботливо прикрыв руками огненную головку.

Волна благодарности захлестнула девушку, и она доверчиво зарылась лицом в его теплые руки, ища и находя долгожданный покой, несмотря на все свои злейшие предчувствия. В его крепких объятиях было тихо и спокойно, тогда как снаружи злобствовала и бесновалась черно-зеленая фурия.

Неторопливо перебирая пальцами волосы девушки, Ник тихо рассказывал:

— Местные здесь на севере верят в мифического человека-молнию. В сезон засухи он мирно спит на дне глубокой впадины на реке Ливерпуль и время от времени выходит поохотиться на диких свиней, пасущихся в прибрежных пальмах. Эти пальмы человек-молния считает своей собственностью и, стоит кому-нибудь хоть пальцем дотронуться до них, поражает наглеца ударом молнии. А если еще и бросить камень на дно реки — жди беды. Человек-молния проснется, заберется на небо и устроит такую грозу, что камня на камне не останется. В сезон дождей ему особенно не спится. Злющий, он ходит по земле, рычит громовым голосом, валит деревья и пугает людей молниями. Вот как сейчас. А когда дожди проходят, он вновь забирается в свою впадину и засыпает до следующего года. Аборигены страшно боятся его, но мы-то с тобой не суеверны, правда?

— Нет, я не суеверна. — От звука его нежного голоса Джоанна полностью пришла в себя и даже нашла себе силы улыбнуться. — Но иногда все же паникую. Ужасно неразумно, знаю. — Девушка устало прикрыл глаза, и губы сами собой сложились бантиком.

Ник крепче прижал ее к себе:

— Ты забавный маленький ребенок.

— Я не ребенок, — полусонно проворковала она подсознательно придвигаясь ближе.

— Скажи это кому-нибудь другому!

Ник звонко рассмеялся, раздувая легкие завитки на затылке девушки. Джоанна не могла видеть его лица только худую руку с длинными тонкими пальцами. Удивительно, как она могла быть такой нежной? Что за непредсказуемый человек этот Бэннон. Неизвестно, сколько продолжается гроза, а ей совсем не страшно!

Но вот постепенно гром стих, дождь уже не стоял стеной, а барабанил по крыше отдельными редкими каплями. Человек-молния возвращался в свою водную постель. Гроза миновала.

Джоанна медленно подняла голову, нечаянно задев губами подбородок Ника — едва уловимое прикосновение. Неудержимая дрожь маленьким испуганным зверьком пробежала по телу. Девушка порывисто втянула воздух и задержала дыхание. Только теперь она отчетливо осознала свое положение.

Что-то в наклоне его головы разбудило в ней страшные предчувствия. Темные глаза отчаянно молили… о чем? О пощаде? Этот дождь, гроза, уединенность салона, его смуглое красивое лицо наводили на мрачные мысли. Джоанна затравленно сжалась, сердце почти не билось от испуга.

— В чем дело? — насмешливо поинтересовался Ник. — Думаешь, я воспользуюсь ситуацией и наброшусь на тебя, как дикарь? Не сейчас — может быть, в другой раз. Сегодня я настроен пофлиртовать и все такое…