Холли Престон - На чужом празднике

Он горько рассмеялся, вспомнив, что ее обаяние было неотъемлемой частью работы. Он и сам прекрасно понимал важность и значение хороших отношений между партнерами в бизнесе. Но Моргану была нужна ласка наяву, и он страстно желал, чтобы Санта была такой же, как во сне.

Открыв дверь, Санта вошла в дом, придерживая пакет с продуктами. Часы подсказали ей, что она отсутствовала всего полчаса. Многие жители города испугались метели и остались дома, занимаясь приготовлениями к Рождеству, так что никого в магазине не было. Она положила покупки в холодильник, потом вытащила бутылку вина, купленную на всякий случай.

Когда она вошла в гостиную, Клаус сидел на диване, потягиваясь. Санта улыбнулась и увидела на столе большой красивый фирменный пакет, в котором Дороти обычно отправляла кексы клиентам.

— Как он сюда попал? — спросила она у гостя.

— Дороти завезла. Она сказала, что, пока Мэри играет у подружки, она пользуется возможностью и развозит заказы и подарки.

— Она еще что-нибудь сказала? — Санта смотрела Клаусу в глаза.

— А, да, чтобы вы позвонили ей. Она просит сводить Мэри на ярмарку к Санта-Клаусу, потому что у нее срочный заказ.

— И это все? — допытывалась Санни.

— Еще она сказала, что вы хотели взять у нее одну фирменную упаковку, и просила позвонить насчет Мэри. Это все.

Он выглядел очень сладко и аппетитно после сна, и Санта не удержалась, подошла к нему и поцеловала в кончик носа.

— Что? — ошалел внутренне просиявший Клаус.

— Так, Рождество. Вы выглядели таким… домашним…

Она пожала плечами.

Что нашло на нее? Целовать его в нос! А объяснение и того глупее: она это сделала потому, что он выглядел сладко и аппетитно. Чушь какая-то.

— Вы всегда действуете согласно инстинктам?

Он хитро прищурился.

— А у вас их нет? — парировала Санта, игриво прикусив губу.

Клаус тотчас вспомнил о сне, прерванном приходом Дороти.

— Наверное, это не совсем удобный момент просить вас об одолжении, — сказала Санни.

— Я ни за что не поеду с Мэри на ярмарку, если вы это имеете в виду.

— Нет, что вы. Я хотела попросить вас проверить гирлянды на елке. Где-то происходит замыкание, и они не горят. Я подумала, что, вероятно, вы сможете починить их, а то мне жалко покупать новые.

— Конечно, я проверю их, — согласился он. — Мне кажется, что мы уже сегодня не поедем смотреть дома. Снега намело выше крыши, и вам бы хотелось, чтобы я расчистил дорожку перед домом, раз уж я здесь.

— А вы и вправду расчистите? — с надеждой в голосе спросила Санта.

Ведь она не просит его сделать что-то несерьезное, например, поиграть в снежки.

— Почему бы нет? Вполне могу. Так я узнаю, где в этом доме хранится лопата для снега и прочий инвентарь. Когда снег прекратится, я обязательно расчищу. А сейчас займемся гирляндами.

— Подождите минуту. Что вы имели в виду, говоря: «Узнаю, где в этом доме…»?

— А я разве не объяснил? Я нашел дом, который хочу купить. Это — дом, где мы сейчас находимся.

Его слова стали неожиданностью для них обоих. Клаус не собирался покупать этот дом, пока признание не вылетело из его уст. Но так случилось, и теперь он знал, что говорит правду.

Этот дом, в подсознании Моргана, стал воплощением его мечты о собственном гнезде, которого у него никогда не было. Он был теплый и такой уютный, что Клаус в секунду уснул на чужом диване в гостиной. И часы, проведенные здесь, заставили его ощутить всю глубину одиночества и страстное желание иметь наконец свой домашний очаг.

Так получилось, что Санта, сама того не зная, помогла ему осознать и почувствовать то, чего он в действительности был лишен. Клаус имел полное представление о вкусах и потребностях других людей, но никогда не думал о себе и своем бытие. Но в этом доме он неожиданно понял, что бизнес, работа — это только часть жизни. А для другой части ему нужен дом и Санта. И не только потому, что он испытывал к ней сильное физическое влечение, но, как ему казалось, именно в ней он нашел свою недостающую половинку.

Ему хотелось заглянуть в ее сны. А для этого нужно было купить дом, в котором она жила.

5

Клаус не верил себе: он торчит в магазине в длинной очереди, ожидая встречи с Санта-Клаусом. Но это было наяву: он стоял среди неугомонных и нетерпеливых детишек, жаждущих посидеть на коленях Санта-Клауса и прошептать ему свои заветные желания.

Санта намекнула, что если он хочет продолжить разговор о покупке дома, который она снимает, то ему следует присоединиться к ним с Мэри. Морган не хотел упускать новой возможности склонить ее к переговорам с хозяевами дома, и, следовательно, выхода у него не было.

Санни отказывалась говорить с ним на эту тему, но ему было важно купить именно этот дом. Раньше он не придавал вопросу о жилье такого большого значения: он просто переезжал из одного снимаемого жилища в другое. Впервые в жизни ему нестерпимо захотелось иметь свою обитель. И именно такой дом подходил для этой цели.

Клаус украдкой разглядывал Санту и Мэри. Они обе казались сущими детьми. Санта, склонившись над Мэри, пыталась закрепить на ее голове постоянно соскальзывавшую сверкающую корону. Задача была не их легких, потому что девочка, очень взволнованная предстоящей встречей с Санта-Клаусом, все время крутила головой по сторонам и трещала без умолку.

— Сколько желаний я могу ему загадать? — допытывалась она у крестной. — Он не рассердится на меня, если я попрошу слишком много?

— Три желания, я думаю, будет достаточно, — ответила Санта. — Обычно в сказках всегда встречается цифра три: три медведя, три сына и три дочери… Пока мы ждем, хорошенько обдумай свои желания и не проси о всяких глупостях, таких, как чтобы Изи научилась летать, словно птица.

— Тогда ей будет легче поймать их, — хихикнула девочка.

Мэри самостоятельно выбрала себе наряд для встречи с Санта-Клаусом. Главным в нем, конечно, была корона. Кроме того, корону дополняли длинные сережки в форме снежинок, белая куртка, джинсовый комбинезон, черные с белым кроссовки и белые перчатки.

Оценивая наряд, Морган улыбнулся. Ее манера одеваться была настолько естественна, что она могла бы быть прекрасной моделью в отделе детской одежды в открываемом им новом филиале «Глобуса».

Клаус посмотрел по сторонам и увидел, что он отнюдь не единственный мужчина в этой толчее. То здесь, то там топтались на месте отцы, терпеливо ожидая, пока матери причешут неугомонных детей и приведут в порядок их одежду.

Гвалт стоял такой, что не было слышно рождественской музыки, лившейся из динамиков.