Барбара Макмаон - Долгожданное чудо

– Не настаиваем, – осадила его Анна. – Сегодня не самый подходящий для этого день, – добавила она. – Что вы хотели, мистер Форсайт?

– Только поговорить, – тихо ответил он, покосившись на Джинни.

– Я вас оставлю, – сказала та и вновь удалилась на кухню.

– Ты не пригласишь меня войти в гостиную? – спросил Таннер хозяйку квартиры.

– Говори здесь. Я тебя слушаю.

– Не думал, что ты не одна, – растерянно заметил он.

– Вообще-то, это тебя никто не ждал. А то, что моя мама у меня дома, – это, уверяю тебя, нормально.

– Она знает? – опасливым шепотом спросил мужчина, кивнув в сторону кухни.

– То, что отец ребенка – ты? Нет, к счастью, этого она пока не знает. Потому что мои старомодные родители уверены, что порядочный человек обязан жениться, чтобы дать ребенку свое имя. И им бесполезно говорить, что у меня нет никакого желания выходить за тебя. И что мое имя ничем не хуже твоего и для ребенка вполне сгодится.

– Всем известно, что это вопрос времени, – недобро процедил Таннер.

– Я не вхожу в число этих знатоков. Даже сознавая, что беременность была случайностью, для меня это состояние более чем желательно, в то время как связь с тобой в свете последних событий я склонна считать ошибкой.

– Это не было ошибкой, – возразил он.

– Ты в этом уверен? Мы не так долго встречались, чтобы объективно судить об этом. И переспали мы всего раз.

– Это была закономерная кульминация отличных отношений, – настаивал на своем Таннер.

– И подтверждением тому стало твое исчезновение, – припомнила Анна.

– Тебе известно, что явилось тому причиной.

– Я искренне рада за тебя. Судя по всему, для тебя вопрос приоритетов не стоит. На первом месте всегда работа, на втором удовольствие, а все, что помимо, вызывает в тебе только враждебность. У меня, знаешь ли, все иначе. Приходится каждый раз соизмерять желания с возможностями.

– Мне очень жать, что я тебя обидел, Анна. У меня не было намерения. Прости.

– Слышала уже, – отринула она.

– Но это не был случайный секс.

– Зачем ты мне это сейчас говоришь? – возмутилась женщина.

– Потому что наш ребенок был зачат в любви, а не по недоразумению. И именно поэтому мы должны полюбовно разрешить все наши разногласия.

– О! – рассмеялась Анна. – Значит, ты меня теперь агитируешь решить все мирно?! Известно ли тебе, что я просила своего адвоката устроить нам встречу, на которой в спокойной и дружественной обстановке ты сможешь юридически откреститься от всех своих тревог и опасений?

– Что это значит?

– Тебе будет предложено подписать отказной лист. Вот только мой адвокат задается вопросом, а не нарушим ли мы этим самым права твоих родителей и других близких родственников?

– Значит, меня ты уже исключила из числа близких ребенку людей?! – вознегодовал Таннер.

– Именно так я расценила твои попытки стращать меня. Или я ошибаюсь?

– Не думаю, что ты подходящий претендент на брюссельский пост, – пригрозил ей босс.

– Я заслужила эту должность. Я как никто другой гожусь для нее.

– Ты беременна. И не сможешь отдаваться работе также, как прежде. Имей в виду, незаменимых людей нет.

– Какой же ты подлый! – громогласно бросила Анна.

На ее голос из кухни вышла Джинни Ларкин. Женщина негодующе посмотрела на Таннера и укоризненно проговорила:

– Так это вы?! А Анна считала вас хорошим человеком.

– И вы полагаете, что я должен жениться на ней? – дерзко обратился к пожилой женщине Таннер.

– Я больше так не считаю. Хотелось бы знать, какого мнения о вас и ваших поступках ваши родители?

– А я их не уведомлял, – продолжал дерзить он.

– Их вы тоже не уважаете? – спросила Джинни.

– Я бы хотел поговорить с вашей дочерью наедине, миссис Ларкин, если вы не возражаете.

– Не смей хамить моей маме! – гневно осадила его Анна. – Теперь ты понимаешь, мама, почему и думать нечего ни о какой женитьбе? – обратилась она к Джинни.

– Дети, как вы можете быть такими неразумными?! – в отчаянии всплеснула руками пожилая женщина. – Даже ты, Анна, которая открыто признаешь, что это чудо и божий дар, продолжаешь цепляться за свои мелочные представления.

– Мама, прошу тебя, не начинай, – с трудом проговорила Анна с навернувшимися на глаза слезами. – Джейсон не хотел меня без ребенка. Таннер не хочет меня с ребенком. Я не унижалась перед тем, не стану унижаться и перед этим! И мне безразлично, какими соображениями руководствуются мужчины, которые топчут мою любовь.

– Это все неправильно, дочка. Так не должно быть. Наверняка есть способ все уладить, – причитала мать, схватившись за голову.

– Не все созданы для семейной жизни, как ты и папа.

– Уже темнеет. Мне пора домой, – проговорила чрезвычайно расстроенная Джинни.

В тот вечер они так ни о чем и не договорились. Но в субботу вновь раздался звонок в ее квартиру. Анна открыла и даже не удивилась, увидев на пороге Таннера Форсайта.

– На улице холодно, – сказал он и вошел без приглашения. – Одевайся потеплее, пройдемся до залива и обратно.

– Ты прав. Лучше поговорить на ходу. С глазу на глаз у нас ничего не получается.

– Да… на нейтральной полосе сговоримся, – пошутил он.

Анна укуталась в пальто, натянула на уши шапку, надела перчатки. Она нервничала, но иначе, чем на первом свидании.

– Итак, с чего начнем? – спросила она, оказавшись на тротуаре возле дома.

– Обсудим условия опекунства, – предложил Таннер.

– А разве есть что обсуждать? – едко усмехнулась Анна.

– У тебя нет исключительных прав на ребенка. Опека должна быть совместной, – произнес будущий отец.

– Надеюсь, ты настаиваешь на этом не из вредности. Как я могу быть уверена в том, что ты действуешь в интересах ребенка? – выразила она свое скептическое отношение.

– Опека подразумевает не только права, но и ответственность. Подписав соответствующие бумаги, мы будем иметь право потребовать друг от друга соблюдение интересов ребенка.

– Ну и как же ты себе это представляешь на практике?

– Несколько дней в неделю ребенок будет жить с тобой, несколько – со мной.

– Какая дикость! Даже для относительно взрослого ребенка это испытание, связанное со стрессом, а каково это разделение будет для малыша?

– Другими парами это практикуется, – упрямо проговорил Таннер.

– Вижу, ты сам не знаешь, о чем говоришь, – процедила Анна.

– Я как раз лучше тебя знаю, о чем говорю. И знаю, каково это – безоговорочно доверять бесчестному человеку. У меня был сын, которого теперь нет, – через силу выдавил из себя признание Таннер.

– Мне очень жаль. Но мне не было известно об этом, ведь ты ничего не говорил о своем горе. Я согласна, нет ничего хуже для родителя, чем потерять свое дитя и винить себя в произошедшем. Соболезную, – сухо проговорила она.