Наперегонки с ветром - Виктория Осадчая

драки не избежать, поэтому поворачивается на нерадивую поклонницу. Хм, тут не помогут ни топоры, ни кочерёжки, я ее хочу бить.

— Ты, шмара, это моё место, — девка подбегает и дергает меня за руку, отрывая от Руслана. Тот было собирается вмешаться, но я не позволяю, рыкая на него, чтобы не лез.

— Ч шмара? — внутри закипает злость, которая накатывает волной. Нет! Она уже застелила глаза и и, конечно, я кидаюсь на девку. Она пытается вцепиться в мои волосы, но я не позволяю сделать этого и сразу бью в челюсть. Не умею я драться по-женски. На уроках самообороны не учат выцарапывать глазки. А исходила я по требованию папы туда много. К конечно, страшно сломать ноготочки, но но когда соперница взвизгивает, я подкатом переваливаю ее через себя. Все! Бой окончен! Она падает на землю, а я по инерции пинаю её ногой, крича нелицеприятные вещи. Я бы ещё её колотила, но Юматов не собирается стоять и смотреть просто так, как я расправляют с сукой, покусившейся на мое достоинство.

— Ветерок, ты ее сейчас убьешь, — не даёт мне совершить преступление он, оттаскивая от поверженной соперницы, которая верещит, как поросенок и заливается слезами Я ещё на автомате пытаюсь брыкаться, но в его руках постепенно успокаиваюсь.

— Не суйся лучше ко мне, сука! — выплевываю слова в сторону незнакомой девчонки, которая, извалявшись в грязи, подымается па ноги. Брат Руса тут же приходит на помощь, уволакивая ту в сторону скорой, которая дежурит на мотодроме. При чем она здесь не одна.

Ожидаю, что Рус сейчас начнет ругаться, мол, опорочила его честь и достоинство, сцепившись с поклонницей, но вместо этого обнимает и целует в макушку.

— Теперь я тебя побаиваюсь, сладкая!

— Не стоит пока. Ты же не совершил ничего противозаконного, — бурчу куда-то ему в грудь, прижимаясь к грязной и пыльной экипировке. Выгляжу, наверное, сейчас, как дранная кошка, но мне опять все равно.

— И теперь не совершу, — посмеивается он. — На вечеринку сегодня идём?

— Идем! Но сначала мне нужно самоутвердиться сексом. Поможешь?

— Спрашиваешь.

Я соскучилась. Просто безумно соскучилась по нему за эти пять дней. Мы ведь даже толком не попрощались тогда. Я засыпала, а он, так и не поспав, отправился в аэропорт. А теперь с наслаждением целовала его, отвечая на изголодавшиеся ласки.

— Ты …невероятная, — шептал Юматов унося меня снова в какую-то параллельную вселенную. — Будто нереальная.

И снова я плывууу. А куда? А зачем?

Локация: трейлер. Локация: гостиничная кровать. Локация: душ. Локация: стол. И добираемся мы до подушек уже изнеможённые и счастливые. А если конкретно в моем случае, то с подскочившей самооценкой.

— Теперь я согласна на вечеринку, — чирикаю ему в плечо, на котором сейчас лежу.

— Сначала нужно поесть, потому что ты из меня все калории выгребла. Я будто марафон пробежал.

— А ты бегал? — приподнимаюсь, кладу на него подбородок и вопросительно вскилывмю брови.

— В школе ещё. Потом меня переклинило на мотоспорте.

— И до сих пор не отпустило, — делаю невесело вывод.

Страшно. Страшно то, что он вытворяет на своем мотоцикле. Страшно, что сейчас все хорошо. И страшно это потерять. Наверное, именно поэтому впиваюсь в него пальцами, и не отпускаю до тех самых пор, пока мы не расходимся в аэропорту через три дня по разным сторонам. Он к себе, а я к себе. Надо отчитаться перед родителями и показать, что я жива и здорова. Особенно папе, который, в кошмарах наверное видел, как Юматов меня сажает на мотоцикл и отправляет за него проделывать все трюки. Попробуй теперь объясни, что всё было не так. И ещё подготовить папу. К чему?

— Как ты думаешь, если я являюсь к господину Ветрову и заявлю, что встречаюсь с его дочерью…

— Тебя вобьют в землю, как гвоздь, — заканчиваю за него предложение. — Подожди, — сразу же нахожусь. — А мы встречаемся?

— А! Это же надо было как-то обговорить, да?

— Как бы, да! Это делается именно так.

— Знаешь, я больше переживаю, как к этой новости отнесётся твой отец, поэтому, видимо, и не успел спросить? Хотя нет, я просто остолоп, который не знает, как это делается.

— Понятно все с тобой. Решил воспользоваться моментом. И я хороша. Нет бы задачу облегчить и оградить тебя от лепета по поводу отношений.

— Какое страшное слово, — хмыкает Юматов. — Отношения. У меня перед глазами дом, горстка детишек, и замученный я на развалюхе, приехавший с офисной работы, а ты выходишь встречать меня и снова на сносях.

— Чур тебя, дурак, — представила я эту картину. Но все же было смешно. Что в голове твориться у него? Не понятно. Но ход мыслей Юматова меня немного напряг.

А теперь мне предстояло подготовить папу к предстоящему разговору. Вот на этот счёт Руслан совсем не шутил.

ЮМАТОВ

Долб***б! Вот кто я! Куда меня понесло? Разговоры разговаривать с Ветровым, и обозначить, что я намерен спать с его дочерью. Получить на это официальное разрешение.

Нет, я, конечно, не смертник, и об этом напрямую просить не буду. Но со стороны выглядело все именно так. Поэтому не решаюсь долго войти в дом, сидя на солнцепёке.

А на сегодня синоптики обещали дождь. Какой нахрен дождь, когда я сварился в тени? Наверное, буду похож на Аврору, какой она была в момент нашей второй встречи. Фух! Ладно! Надо идти. Она написала, что ее отец после обеда едет в офис, поэтому нужно ловить момент.

Звоню в дверь, пялясь в свое отражение в стекле. Может, надо было цветов купить? Черт, а я не знаю какие она предпочитает. Я ей их ещё ни разу не дарил. Романтик, хренов.

— Руслан? — на пороге возникает Борис Павлович, одаривая меня вопросительным взглядом, в котором читается лёгкое презрение. Но пытаюсь расценить это как обыкновенную ревность.

— Добрый день, — сразу пересыхает во рту. Как ни крути, а этого мужика я опасаюсь, хотя не выглядит он устрашающе. Медведи, например, тоже по виду милые, но с ними лучше не встречаться на узкой дорожке. А она в нас уже не куда.

— Есть разговор, — набираюсь храбрости и вхожу в дом, после того, как мне это предлагают приглашающим жестом.

5.2

ЮМАТОВ

Не то, чтобы меня колбасит, но героем я себя сейчас не чувствую. Меня прямиком приглашают в столовую, в которой тут же запирают дверь.

Сквозь панорамное окно вижу Аврору, которая нежится на солнце, развалившись на шезлонге у самой кромки воды. Моя девочка великолепна. Богиня! Каждый изгиб ее прекрасного тела…Она даже лежит