Эмма Ричмонд - Сюрприз для мужа

— Перед духовкой, — еще раз улыбнувшись, поправился он. — А в моем халате ты похожа на привидение, — тихо добавил он.

И прежде чем она придумала, что бы сказать ему в ответ, он взял в углу кухни небольшую сушилку, поставил легкую конструкцию перед духовкой, затем включил ее и открыл дверцу. Проходя мимо Джеллис, Себастьен запечатлел у нее на щеке мимолетный поцелуй, взял мокрую одежду и аккуратно развесил на сушилке. Ей было неловко смотреть, как мужчина развешивал ее белье. Отведя взгляд, она принялась разглядывать маленькую кухоньку. Та была отделана кафелем белого, охристого и коричневого цвета. Джеллис вдруг почувствовала себя совсем юной.

— Иди в гостиную, — мягко приказал Себастьен. — Я принесу кофе туда.

Она торопливо перешла в гостиную. На покрытом лаком дощатом полу лежал квадратный ковер, еще был диван, два кресла, стол и четыре стула. Ничего броского, ничего особенного — удобная и функциональная мебель. Большое окно обрамляли тюлевые занавески. Джеллис подошла к окну и полюбовалась на открывающийся из него вид. И улыбнулась. Освещенная крепость на вершине горы, казалось, плыла в воздухе, как призрачный средневековый замок. На горе не было видно ничего, кроме дрожавшего в воздухе очертания крепости. В окна бил дождь, вокруг дома с завыванием носился ветер, и можно было услышать, как тяжелые волны бились о скалы.

— Прошу, — сказал Себастьен.

От неожиданности Джеллис вздрогнула и, повернувшись к нему, смущенно улыбнулась. Он поставил чашки на кофейный столик, подождал, пока она подошла и устроилась на диване. Весело улыбаясь, он задернул тюль, однако не стал трогать тяжелые шторы. А потом вернулся и сел рядом с ней на диван. Совсем рядом.

— Привет, — тихо произнес он.

В глазах его сверкали озорные смешинки, на губах играла обворожительная улыбка. Однако Джеллис почувствовала его внутреннее напряжение. И когда он дотронулся пальцами до ее щеки, она едва не задохнулась и лишь молча смотрела на него расширенными от волнения глазами.

Себастьен улыбнулся, откинулся назад и обнял ее одной рукой. Джеллис опустила голову и как зачарованная уставилась на свою кружку. Нервы ее были на пределе, она буквально оцепенела. Себастьен поднял руку и дотронулся до ее косы.

— В моих фантазиях, — тихим, обволакивающим голосом заговорил он, — мне казалось, что я схватил эту самую косу, именно так. — Он соблазнительно шептал, все крепче сжимая косу и касаясь пальцами ее шеи. Джеллис ощутила невольную дрожь. У него были теплые, нет, горячие пальцы. — И я притянул тебя к себе. Ты — моя добыча, моя пленница. А потом я медленно, очень медленно расплету косу… вот так… — Обеими руками он принялся теребить ее волосы, распуская прядь за прядью, а Джеллис при этом сидела как статуя, замерев от волнения. — И когда я расплел ее, когда она повисла вдоль твоих бедер, как блестящий влажный занавес, — снова забормотал Себастьен, и в голосе его вновь послышалась улыбка, — то я полностью подчинил тебя своей власти. И единственный способ вырваться от меня — это обрезать твои великолепные волосы. — Он все расчесывал и расчесывал пальцами ее волосы, пока каждая прядь не распрямилась, потом медленно набрал целую горсть ее волос у шеи и нежно потянул к себе.

Покорная, почти бездыханная, Джеллис прижалась к нему, а он снова взял в обе руки ее струящиеся длинные волосы, поднял их вверх, полюбовавшись эффектом, пропустил пряди через свои сильные пальцы, не спуская с них глаз, и начал все сначала. Потом посмотрел ей в глаза глубоким взглядом, медленно убрал волосы с ее изумительного лица и нежно пообещал:

— А теперь я буду тебя целовать. Так целовать, как я мечтал с тех пор, как в первый раз увидел тебя в том кафе, когда ты посмотрела на меня и не отвела взгляда. Вот и теперь ты не можешь оторваться от меня. Или можешь?

Она сглотнула, еле качнув головой — на большее у нее не хватило сил. Зачарованная, загипнотизированная его голосом, она ничего не могла поделать с собой — только покориться. И ничего не делала, лишь следила, как его губы приближались к ней, а потом, когда она уже не могла разглядеть его, просто закрыла глаза. На целую вечность. И когда губы его наконец коснулись ее губ, Джеллис тихонько вздохнула, еле слышно простонала и… покорилась магии. Его губы были теплыми и сухими, и весьма искушенными. Он целовал ее, дарил радость и сам получал удовольствие, потом поднял голову и улыбнулся, глядя в ее одурманенные глаза.

— Хорошо?

— Да, — прошептала она.

— А теперь ты можешь поцеловать меня. Если хочешь.

Хотела ли она? Никогда ничего ей не хотелось больше, чем этого. Она медленно перевела ладони с его запястий на локти, на плечи, погладила пальцами шею, запустила их в волосы и, нагнув к себе его голову, раздвинула языком его губы и поцеловала его так же, как он только что целовал ее.

А когда поцелуй их слишком затянулся, Себастьен поднял голову, улыбнулся одними глазами и забросил ноги на диван. Потянув Джеллис вниз, он пристроил ее рядом с собой, расправил халат вдоль ее длинных ног и опустил голову на подушку так, что она оказалась немного выше ее головы. Он разгладил у нее на плече волосы, потом принялся закручивать длинные пряди в спирали. Удовлетворившись полученным эффектом, засунул кончик спирали в вырез халата, между ее грудей.

— Я не буду дотрагиваться, — пробормотал он с обворожительной плутовской улыбкой. — Я буду касаться волос, ведь я их уже трогал. Правда? — С этими словами он вытянул прядь, поднес ее к губам, не сводя с Джеллис глаз, и снова засунул волосы в вырез халата.

«Почему он не хочет дотрагиваться?» — думала Джеллис. Она хотела его. И никогда ничего в жизни не хотела больше этого.

— Щекотно? — шаловливо спросил он. Джеллис не могла говорить, она вообще ничего не могла делать. Только смотрела на него, ощущая свое обнаженное тело под халатом. И ей хотелось, чтобы он разделил с ней ее наготу. Она резко кивнула головой. Он протолкнул кончики ее волос дальше, пока они не коснулись живота, и она почувствовала себя так, словно тело ее совершенно обмякло. Джеллис лишилась сил и воли — окончательно и бесповоротно.

— Расскажи мне о себе, — тихо попросил он, и голос его прозвучал соблазнительно и хрипло. — О своей жизни, о возлюбленных. Нет, — поправился он, криво усмехнувшись, — о возлюбленных не надо. Лучше расскажи мне о своих надеждах, мечтах. Расскажи мне о том, что ты хочешь.

«Рассказать ему? Не думаю, что я могу ему что-то сказать. Мне кажется, я вообще не могу говорить». Когда-то она очень сильно любила, но теперь это чувство умерло.

Глава пятая