Барбара Данлоп - Та, что красивее

— Ты до сих пор теряешься в собственном доме?

Алекс рассмеялся. Они подъехали к особняку. Вблизи он казался еще выше. Белые каменные колонны светились в лучах утреннего солнца. В центре переднего сада красовался причудливый фонтан.

— Если ты оставишь меня здесь одну, я заблужусь, и ты больше никогда меня не увидишь.

— Хороший совет, — сказал Алекс, плавно останавливая автомобиль перед входом.

Они вышли из машины и поднялись вверх по широкой лестнице.

— Нам нужно поговорить, — сказала она, проигнорировав его издевку.

— О моем доме?

— О нашем браке. Я хочу знать, сколько времени мы должны будем проводить вместе, как мы согласуем наши распорядки? Например, во сколько ты встаешь?

— Около шести.

Эмма кивнула.

— Я обычно завтракаю в семь. Мы могли бы разговаривать по телефону за завтраком.

— По телефону?

— Ты предпочитаешь электронную почту?

— Я предпочитаю есть за одним столом. В столовой, на кухне, у бассейна — мне все равно.

— О чем ты говоришь?

Он потянулся к медной ручке на массивной дубовой двери.

— О завтраке. Будь внимательней, Эмма. Мы говорим о завтраке. О завтраке здесь.

Эмма застыла на месте.

— Здесь?!

— А ты можешь предложить место получше?

— Мой пентхаус, — растерялась Эмма. Криво усмехнувшись, Алекс толкнул дверь.

— Ты хочешь разделить со мной свою спальню? — усмехнулся он.

— Нам не обязательно жить вместе.

— Обязательно. Мы ведь поженимся.

Лишь на бумаге. Даже если они и будут жить под одной крышей, то только не здесь.

Эмма вошла в просторное фойе и огляделась.

— Обычные смертные так не живут. Это же настоящий дворец.

— Это потому, что мой прапрапрадед Гамильтон был членом британской королевской семьи. Вторым сыном графа.

Эмма посмотрела на ряд портретов, висящих в главной галерее.

— Почему-то меня это не удивляет.

— Графа Кессекского, — пояснил Алекс. — Кессекс — это небольшое владение на юге Шотландии. Старший брат Гамильтона унаследовал землю и титул, и поэтому мой прапрапрадед стал адмиралом британского флота. Полагаю, он хотел доказать своему старшему брату, что не лыком шит, и купил первоначально восемь акров земли, а затем построил этот дом.

Медленно продвигаясь по галерее, Эмма разглядывала портреты родственников своего будущего мужа

— Вот он, — сказал Алекс, указывая на величественного мужчину в темно-синей форме и с золотыми кисточками. Его широкую грудь украшали медали, в левой руке он держал саблю. Если убрать усы и головной убор, он был удивительно похож на Алекса, только последний был лет на двадцать пять моложе.

Эмма остановилась и перевела взгляде портрета на Алекса.

— Да, — кивнул он. — Я знаю.

— Это многое объясняет. Расширение фамильной империи у вас в крови.

— О, она мне нравится, — послышался женский голос с британским акцентом.

Смущенная, Эмма отошла от Алекса.

Пожилая женщина была на пару дюймов выше Эммы. Ее коротко стриженные осветленные волосы перышками обрамляли узкое лицо. На ней была прямая юбка и блузка с высоким воротником, на шее на золотой цепочке висели очки.

— Миссис Нэш, позвольте представить вам Эмму Маккинли, мою невесту.

— Вы ее не заслужили, — сказала экономка Алексу, а затем обратилась к Эмме: — Вы уверены, что поступаете правильно?

— Уверена, — ответила Эмма.

И это действительно было так. Единственный довод в пользу брака с Алексом перевешивал тысячу доводов против.

— Дайте-ка мне на вас посмотреть, — сказала миссис Нэш, разглядывая ее с головы до ног.

— Миссис Нэш, — одернул ее Алекс.

— Думаю, мисс Маккинли подойдет платье Амелии, — заявила экономка.

Эмма вопросительно посмотрела на Алекса.

— Эмма сама может выбрать себе свадебное платье, — сказал он.

Свадебное платье? До сих пор Эмма старалась не думать об этой маленькой детали, равно как и о церкви, цветах, свадебном торте и женихе. Особенно о женихе. И о той дрожи, которую вызвал у нее его поцелуй, когда он в субботу вечером публично объявил об их помолвке.

— Если вы хотите жениться, то ради памяти ваших славных предков должны сделать это как полагается.

— Мы вполне могли бы обойтись без платья Амелии, — ответил Алекс.

— Определенно платья Кассандры и Розалинды вы тоже не захотите, — обратилась к Эмме миссис Нэш.

— Я бы хотел, чтобы Эмма выбрала себе что-нибудь от Феррагамо или Веры Вонг, — заявил он.

— Новое? — ужаснулась миссис Нэш.

— А что не так с платьями Кассандры и Розалинды? — спросила Эмма, чтобы успокоить миссис Нэш и одновременно поставить Алекса на место. Если он думает, что он будет выбирать ей свадебное платье, то сильно ошибается.

— Розалинда умерла молодой, дорогая.

— О, мне так…

— Это произошло в тысяча девятьсот сорок втором году, — перебил ее Алекс.

— О… — Соболезнования вряд ли были уместны.

— А Кассандра была очень несчастна. — Миссис Нэш проницательно посмотрела на Алекса. — У вас и без ее платья проблем хватает.

— Это очень великодушное предложение, — сказала Эмма пожилой женщине, — но, думаю, я могла бы подобрать себе что-нибудь в одном из бутиков на Пятой…

— Вы хотите произвести впечатление, что выходите замуж по любви?

Эмма помедлила.

— Да.

— Я буду вашим союзником в этом деле, если вы прислушаетесь к моим советам.

Эмма чуть было не сказала: «Да, мэм».,

— Никто из Гаррисонов не стал бы покупать своей невесте платье в магазине, — продолжила миссис Нэш. — А теперь давайте посмотрим на кольцо.

Алекс бросил осуждающий взгляд на Эмму, и она виновато спрятала руки за спину.

— Я… э-э… забыла его дома.

— Ну конечно, — усмехнулась миссис Нэш, но затем решительно кивнула. — Ладно, забудьте о нем. Нам понадобится бриллиант Тюдоров.

Эмма не знала, что собой представлял бриллиант Тюдоров, но догадалась, что речь идет о чем-то старинном и очень ценном. Она покачала головой.

— Мне не нужны фамильные ценности Алекса.

Алекс обнял ее за плечи.

— Миссис Нэш права, Эмма.

Она снова покачала головой, на этот раз борясь с реакцией собственного тела на его прикосновение. Почему всякий раз, когда он ее касался, у нее внутри все начинало трепетать? Это приводило ее в замешательство.

Безусловно, Алекс был умным и привлекательным мужчиной. К тому же он обладал чувством юмора, и не было смысла отрицать, что это ей нравилось.

— Лучше сохрани его для своей настоящей невесты, — настаивала Эмма.