После развода. Спектакль окончен - Милана Усманова
— Миш, ну что мы стоим? Пошли уже! — Оля нетерпеливо дёрнула его за рукав. — Я замёрзла!
Он кивнул, толкнул тяжёлую дверь и перешагнул через порог. Их встретил тёплый воздух, запах еды, гул голосов. Зал был большим, с высокими потолками, украшенный гирляндами. Столы расставлены полукругом, в противоположной от входа стороне установили сцену с микрофонами и колонками, музыкальными инструментами. Люди уже собрались, стояли группками, общались, смеялись, не спеша попивая шампанское из высоких бокалов.
Михаил огляделся, инстинктивно ища Дашу, но не находя её. Интересно, где она? Пришла ли вообще?
— Ого, как тут красиво! Это мой первый корпоратив в нашей компании, — восхитилась Оля, крепче вцепившись в его руку. — Миш, смотри, какая ёлка огромная!
Он кивнул, не слушая её. Глаза сами искали, выхватывая из толпы лица, фигуры, пытаясь найти ту единственную, но её не было, видимо, ещё не пришла.
Прошли к своему столу, сели. Ольга тут же схватила меню, напечатанное на затейливой карточке, начала изучать блюда, комментируя каждое вслух. Михаил налил себе воды, сделал большой глоток, чтобы промочить пересохшее горло. В глубине души он не хотел видеть Дарью, но, как это ни странно, страстно этого желал. Чтобы что? Чтобы убедиться, что она завяла без него? Что скучает по нему? Нуждается в нём?
Музыка стала громче, ведущий вышел на сцену, начал приветствовать собравшихся. Михаил механически хлопал вместе со всеми, не слушая слов. Боковым зрением он уловил движение у входа. Широкая лестница вела в зал сверху, и по ней спускалась группа опоздавших. Трое, четверо… пятеро.
И она.
Миша замер, забыв как дышать.
Дарья спускалась по ступенькам медленно, держась за перила. На ней было шикарное тёмно-изумрудное платье, с открытыми плечами и глубоким, но элегантным вырезом. Ткань мягко струилась, подчёркивая каждый изгиб её тела. Волосы… волосы стали ещё короче, ассиметричнее с лёгкой укладкой, он даже и представить не мог, что у его жены такая длинная красивая шея. Бывшей жены, тут же мысленно поправил сам себя. Макияж яркий, но не вульгарный, губы насыщенного бордового цвета, глаза подчёркнуты идеальными стрелками.
Она выглядела… ошеломляюще!
Это была не та Даша, которую он знал последние годы, вовсе не серая мышь в бежевом или чёрном кардигане. Это была женщина, от которой невозможно было отвести взор.
Её взгляд скользнул по залу, нашёл его. На долю секунды их глаза встретились. Михаил почувствовал, как сердце дёрнулось, готовясь к чему-то. К улыбке? К кивку? К признанию, что они знают друг друга? Но Дарья просто мазнула по нему и отвернулась. Равнодушно. Словно Михаил такой же незнакомец, как и десятки других, присутствующих на мероприятии. То есть для неё он никто.
Укол боли пронзил грудь остро и неприятно.
— Ты чего на ту женщину уставился? — голос Ольги прорезал туман в его голове.
Он вздрогнул, повернулся к ней.
— Что? Я не…
— Уставился! — она прищурилась, глядя в сторону лестницы. — На ту, в зелёном. Миш, кто это?
Она всматривалась, изучая Дашу, которая уже спустилась и направилась к одному из столов, улыбаясь кому-то из коллег.
— Это что?! — Ольга ахнула, рот приоткрылся. — Твоя бывшая?! Офигеть! Она же… она такая…. красивая! Вот сучка!
Последнее слово прозвучало с плохо скрытой злостью. Михаил молчал, не зная, что ответить. Да, это Даша. Его бывшая жена. И она выглядит так, будто никогда не плакала из-за него. Будто он ничего для неё не значил.
Оля резко встала, схватила его за руку.
— Пошли, — процедила она сквозь зубы.
— Куда? Оль, сядь…
— Я хочу с ней познакомиться, — её глаза опасно блеснули. — Раз уж мы все тут собрались. Она должна знать, что ты для неё недосягаем, и ей тебя ни за что не отобрать у меня.
Она потащила его за собой, пробираясь между столами. Михаил шёл за ней, чувствуя, как ноги становятся ватными. Нет. Не надо. Не сейчас. Не так.
Даша стояла у своего стола, разговаривая с Региной и ещё несколькими коллегами. Она смеялась над чьей-то шуткой, держа в руке бокал с шампанским. Лицо полное эмоций, живое. Совсем не похожее на то измученное, опустошённое, когда он встретился с ней в том кафе…
Дарья почувствовала их приближение раньше, чем увидела. Спина напряглась инстинктивно. И вот они подошли к ней. Михаил и Ольга. Любовница, ради которой он её бросил. Впрочем, теперь уже не любовница, а его, вероятно, будущая жена.
Ольга была яркой и молодой, бесспорно красивой. Рядом с ней Михаил казался уставшим, осунувшимся. Костюм висел на нём мешковато, словно он похудел, под глазами пролегли тени, в уголках рта обозначились новые морщины. Миша выглядел старше, чем она его запомнила.
— Вы ведь Дарья? — Ольга улыбнулась, но улыбка не коснулась её голубых глаз. — Мы не знакомы официально. Я Оля, — и протянула руку. Даша, не колеблясь ни секунды, пожала кончики её пальцев.
— Даша, приятно познакомиться, — максимально вежливо ответила она.
— Я так рада, что мы наконец встретились! — Ольга прижала ладонь к своей пышной груди театральным жестом. — Миша так много о вас рассказывал! Я бы хотела поделиться с вами нашей радостью, — она сделала паузу, глядя Дарье прямо в глаза, — мы ждём ребёнка!
Слова упали между ними, тяжёлые, как камни. Даша почувствовала, как внутри что-то дёрнулось, болезненно сжалось. У них будет ребёнок…
Быстро совладав с собой, максимально вежливо улыбнулась:
— Поздравляю, это замечательная новость.
Михаил стоял молча, глядя куда-то в пол, сжимая челюсти.
— Спасибо, — вяло откликнулась Ольга, явно ожидавшая другой реакции. — Мы так счастливы! Правда, Мишенька?
Он кивнул механически. Даша смотрела на него, на его напряжённое лицо, на то, как он избегает её взгляда. И вдруг поняла.
Он не рад. Совсем не рад.
Внутри Даши всколыхнулись воспоминания. То, о чём она не думала годами. То, о чём никогда не говорила вслух. Они пытались несколько лет завести ребёнка, но ничего не получалось. Михаил нервничал, злился, обвинял её. И Даша прошла полное обследование. Врачи сказали, что с ней всё в порядке. Предложили сдать анализы Михаилу, но он так разозлился и устроил чуть ли не скандал, что этот вопрос больше не поднимался.
Сейчас же Дарья смотрела на его напряжённое лицо, сжатые кулаки и думала, что, вполне возможно, ребёнок вовсе не его. Но как тогда, так и сейчас, она не стала ничего говорить, пощадив
