Любовь после развода - Мария Николаевна Высоцкая

– Со мной все хорошо. Думаю, мой муж уже все вам рассказал.

Вижу, как она поджимает губы, как в глазах встает холод. Тишина только нагнетает ситуацию.

Из больницы я выхожу в осеннем пальто, которое Ершов мне вчера привез, и кедах. Это какой-то стеб? На улице минус восемь, а он привез мне кроссовки…

На карте совсем немного денег, но этого хватит, чтобы вызвать такси и забрать свои вещи из квартиры Ершова. Здесь хватит даже на пару ночевок в гостинице. Там-то я и придумаю, что делать дальше. Можно будет попробовать занять денег у кого-то из знакомых, чтобы снять себе комнату.

Все время, пока еду домой, придумываю, что скажу Ершову, если застану его там. Сказать ведь все равно что-то придется…

На этаж поднимаюсь, а у самой руки дрожат. Страшно. Дико страшно, а помощи попросить не у кого. Сима в Москве, других подруг я не завела, а никаких знакомых мужчин у меня нет, я ведь все эти четыре года ни с кем толком кроме Симы и не общалась. Дом-работа-Лёша. Вот это три составляющих, на которых держался наш шаткий брак.

Шарю по карманам в поисках ключей. Даже хорошо, что Ершов привез мне именно это пальто. Здесь еще с теплой осени остался лежать дубликат ключей от квартиры.

Открываю дверь. Вдыхаю побольше воздуха и переступаю порог. Слышу, как на кухне работает телевизор. Лёша дома. Тихо, стараясь не издавать ни единого звука, прошмыгиваю в спальню. Достаю чемодан. Складываю в него свои вещи, карточки, украшения, а когда поворачиваю голову, вижу мужа.

Он стоит в дверном проеме. Злой как черт и явно нетрезвый.

– Хочешь уйти, выметайся так. Ни копейки не получишь. Все здесь куплено на мои деньги. – Подхватывает чемодан и вытряхивает содержимое на пол. – Поняла меня? Ты уйдешь отсюда ровно с тем, с чем пришла. В драных ботинках и в куртке не по размеру, – произносит, не повышая голоса. – Выметайся.

Огибаю чемодан, крепко сжимая в руках телефон. Спорить сейчас не то что смысла не вижу, я дико боюсь последствий. Он на пределе, что у него на уме, даже представить невозможно.

– Телефончик верни, – преграждает мне путь, упираясь рукой в дверной проем.

– Это мой. Я сама…

– Я же сказал, сама ты пустое место, – вырывает смартфон из моих пальцев.

– Верни, ты не имеешь пра…

– Не имею? Еще как имею! – выталкивает меня в прихожую. – Радуешься, дрянь? Это ты меня довела. Ты! Ты убила нашего ребенка. Как я тебя ненавижу.

Пячусь. Ершов же, кажется, совсем теряет самообладание. Наступает с таким видом, будто и правда готов меня убить.

– Ну ничего, ты еще за все ответишь. За все.

– Я буду кричать. Только попробуй хоть пальцем меня тронуть. Я буду кричать.

– Давай. Ты здесь никто. Пустое место. Грязь под ногами. Давай, кричи.

Его пальцы смыкаются на моей шее.

Я чувствую, как воздуха становится меньше. Жадно хватаю его губами, но это не помогает. Кислородное голодание только усиливается. Я натурально начинаю задыхаться.

– Пу… пу… пусти, – впиваюсь ногтями в его запястье. Давлю изо всех сил.

Ершов сбрасывает мои пальцы, но именно это его отвлекает и дает мне буквально считаные секунды, чтобы вырваться и отбежать в сторону.

– Стоять! Я сказал, стоять!

Он ловит меня у входной двери. Хватает за волосы, тянет обратно. Вырываюсь, скольжу пятками по полу и ничего не могу сделать. Совсем ничего не могу.

Как такое возможно? Как?

– Развод хочешь? – тянет меня наверх, и, чтобы ослабить боль, я подчиняюсь, поднимаюсь на ноги. – Будет тебе развод, голодранка. Будет, – толкает обратно к двери. – Вон пошла, чтобы я тебя здесь больше не видел. Поняла?

Слышу, как щелкает замок, чувствую холодный кафель под ногами и как холодный воздух из шахты лифта щекочет кожу под задранным свитером.

– Убирайся.

По коже головы ползут мурашки, ежусь и трогаю волосы, сидя напротив закрытой двери квартиры.

Он выкинул меня из квартиры в свитере, джинсах и носках. У меня ничего нет. Ни денег, ни телефона, не вещей. Ничего.

Можно попробовать вызвать полицию, но я больше чем уверена, что Ершов откупится или заговорит им зубы. Мне они точно не поверят. К тому же мы все еще в браке. А в семье, как говорится, чего только не бывает…

Глава 9

Дверь снова открывается. Вздрагиваю и вжимаюсь в стену.

– Можешь валить обратно в свою глухомань. Считай, что в этом городе работы у тебя никогда больше не будет.

Дверь снова хлопает. В подъезде становится тихо.

Вытираю слезы и медленно поднимаюсь на ноги. Меня до сих пор трясет. Все произошедшее не укладывается в голове. Совсем.

Мне казалось, что он уже перешел грань вчера, до больницы, но как же я ошибалась. Как же ошибалась…

Вызываю лифт. Захожу в кабинку, чувствуя, как промокают носки. Наблюдаю за тем, как белая ткань на кончиках пальцев становится серой, и не могу сдержать слез. Они катятся по щекам горячими дорожками. Глотаю соленую воду и совершенно не знаю, что мне делать. Что мне теперь делать?

Мои вещи, деньги, телефон – все осталось в квартире. Я не могу ни с кем связаться и попросить о помощи. Хотя, если подумать, а у кого мне ее просить? Кто мне может помочь в этой ситуации?

Когда двери лифта разъезжаются, я сталкиваюсь со своим отражением в зеркале холла. Растрепанная, заплаканная. Эта картинка еще надолго отложится в памяти, если не навсегда.

Обнимаю свои плечи, прохожу мимо консьержки и сажусь на диванчик все в том же холле. Чувствую взгляд. Когда поднимаю голову, вижу, что консьержка смотрит на мои необутые ноги. Поджимаю пальчики.

– Девушка, у вас все нормально?

Пожимаю плечами. Выдыхаю, а потом от нервов начинаю суетливо рыться по карманам джинсов. Мелочь, билет на автобус, заколка и… Визитка.

Максим Шалимов.

Несколько раз подряд перечитываю